— Инцидентом этот случай вряд ли можно назвать. Дело обстояло следующим образом. Осенью 44-го Сталин сказал: «Первый Белорусский фронт стоит на Берлинском направлении, и мы думаем поставить на это важное направление вас, а Рокоссовского назначим на другой фронт». Я ответил, что готов командовать любым фронтом, но считаю, что Рокоссовский обидится, если будет снят с 1-го Белорусского фронта. «У вас больше опыта, — возразил Сталин. — Что касается обиды — мы же не красные девицы». И он тут же соединился с Рокоссовским. При этом Сталин заявил: «На главном направлении решено поставить Жукова, а вам придется принять 2-й Белорусский». После этого решения Сталина наши отношения с Рокоссовским уже не были такими теплыми, как прежде.

Прочитав в какой-то газете о полководческих способностях Л. И. Брежнева, проявленных им в годы Великой Отечественной войны, я не удержалась от соблазна узнать мнение маршала, памятуя, что такой удобный случай может больше не представиться.

Жуков нахмурился. Лицо его сделалось непроницаемым. Он молчал. Молчала и я, упрекая себя за бабское свое любопытство. В это время кто-то из сотрудников редакции принес ему свежие газеты, и Георгий Константинович принялся за их чтение, развернув для начала «Комсомольскую правду» (он, как и Баграмян, живо интересовался делами молодежи, особенно армейской). Я не посмела его отвлекать. И только спустя несколько лет поняла, что вопрос мой затрагивал какие-то неведомые струны душевного состояния Жукова. Оказалось, что маршал во время войны о полковнике Брежневе слыхом не слыхивал и, уж конечно, лично его не знал. Предложение включить в книгу воспоминаний Жукова строки о Брежневе последовало «сверху», и маршал провел несколько бессонных ночей в тяжелых раздумьях, прежде чем согласился на такой шаг. «Положение усугублялось тем, — рассказывала жена полководца Галина Александровна после кончины Жукова, — что Георгий Константинович был уже тяжело больным человеком, его мучили страшные головные боли. Я пыталась доказать ему, что никто из читателей не поверит в принадлежность этих строк его перу, а если он не пойдет на компромисс, книга может не увидеть свет. Его ответ всегда сводился к одному: или писать правду, или не писать вовсе. С величайшим трудом я уговорила включить в воспоминания хотя бы самую малость о Брежневе».

…С Жуковым я виделась раз пять или шесть, но эта беседа с ним врезалась в память почему-то очень глубоко.

Выступая с концертами в воинских округах и на флотах, я часто слышала, с какой любовью и каким величайшим уважением произносилось имя маршала Жукова. Иначе и быть не могло. Он и через годы будет легендой Вооруженных Сил России.

Я же до сих пор как могу провожу в жизнь напутствия полководца, заключенные в адресованных мне строках на титульном листе его книги.

Глава V

За морями, за долами

За истекшие полвека творческой жизни я пела в 38 странах пяти континентов. Как правило, все поездки были весьма насыщены концертными выступлениями, но все же я находила время, чтобы не только себя показать, но и других посмотреть. Полюбоваться памятниками старины, шедеврами зодчества, культуры, искусства, навестить могилы великих людей прошлого.

Сегодня границы прозрачны для туристов, и у моих сограждан есть возможность многое увидеть своими глазами. И все же оставляю за собой право рассказать о наиболее ярких, запоминающихся моментах гастрольных будней, для чего и выбрала всего лишь несколько больших и малых государств.

Есть еще одно немаловажное обстоятельство, на которое хотелось бы обратить внимание. За рубежом я представляла великую державу, и сознание этого ложилось на мои плечи тяжелым грузом ответственности за каждый выход на сцену, что порой стоило огромного нервного напряжения, концентрации всех духовных и физических сил. Но это мое внутреннее состояние вряд ли кого интересует, и потому о своих встречах с публикой разных стран пишу вкратце, хотя в памяти хранится пережитое от сотен концертов, таких ярких, праздничных, порой ошеломляющих.

Дневников в поездках я не вела, вспоминаю, отталкиваясь от газетных и журнальных вырезок, сохранившихся в архиве, и моих ранее опубликованных воспоминаний.

Пражские весны

Чехословакия была первой страной в моих гастрольных маршрутах за рубежом. До сих пор перед глазами буйство цветущей сирени, щедрые краски солнечного мая и совершенство архитектурных линий в каждом памятнике зодчества чехословацкой столицы.