Ошеломили концертные залы вместимостью до шести тысяч человек. Сценам может позавидовать любая концертная площадка мира. Их объемы и особенно глубина таковы, что хору в 300–400 человек встать не составляет труда. Залы оснащены самой современной звукосветотехникой, интерьер изумителен по красоте. Сто двадцать человек оркестра могут исчезнуть в одну минуту: стоит только нажать кнопку в системе управления — и тут же при необходимости его место займет другой оркестр.

Пхеньян произвел превосходное впечатление — безупречная чистота дорог, улиц, газонов, обилие живых цветов, богатство архитектуры. Прекрасны Исторический музей, Народный дворец учебы с его огромными научно-художественными фондами, современным оснащением, отличной организацией учебных процессов.

Люди ходят быстро, почти бегут. Я не видела обрюзгших, тучных мужчин, все стройны, подтянуты. На улицах нет хулиганства, никто не плюет на тротуар, о сборищах наркоманов, какие я видела в Лондоне, здесь не может быть и речи. Старших почитают, как ни в одной стране мира. Народ приветлив и радушен. Когда я бродила по городу, корейцы и кореянки разных возрастов, узнававшие меня чуть ли не на каждом шагу и видевшие во мне едва ли не родню, отвешивали поклоны, говоря при этом: «Здрасте, мадам Зыкина!» или «Спасиба вам, Люда Зыкина!» (в Пхеньяне я лишний раз убедилась в том, что самый радушный, сердечный и теплый прием, начисто лишенный каких бы то ни было светских условностей, всегда можно найти среди людей скромного достатка — рабочих, служащих, трудовой интеллигенции).

Когда мы улетали домой, в аэропорту нас провожали как самых дорогих сердцу гостей. Зрелище было незабываемое, и я с удовольствием, если будет возможность, вернусь в Пхеньян снова.

…Заканчивая эти беглые заметки, по которым вряд ли можно составить представление обо всех сторонах жизни корейцев, я задаюсь вопросом: сумеет ли Северная Корея достойно встретить вызов третьего тысячелетия, сохранив свое лицо, душу, складывавшуюся веками шкалу нравственных ценностей, характер и психологию нации? Ответ на этот непростой вопрос даст только время.

Глава VI

Лиц не общих выраженье

Сегодняшнее бескультурье, цинизм и наглость дилетантов от музыки, танцующих с татуированными задами на могилах классиков, приводят меня в состояние, близкое к шоковому. Испытываю боль и всякий раз, когда слышу откровения иных средств массовой информации, что в бывшем Советском Союзе культурой и не пахло, что она была в загоне и, дескать, как считают некоторые борзописцы, свобода творчества душилась на корню и потому ничего путного, начиная с октябрьского переворота в 1917 году, в национальном искусстве не было и не могло быть создано. Находятся журналисты (разве это журналисты?!), которые перед миллионами телезрителей утверждают, интервьюируя убеленного сединой человека с мировым именем, что он, этот гигант искусства, создавший бесценные шедевры, России не нужен! И люди, не сведущие в истине не по своей вине — часто по молодости или из-за простого незнания, — верят абсурдным измышлениям, беспардонной лжи и фарисейству. Художника надо судить по законам, им самим над собой признанным, считал Пушкин, а не по мнению человека, считавшего себя эрудитом и якобы патриотом в этой стране! Но ведь для подавляющего большинства людей среднего и старшего возраста не секрет, что культура, наше искусство, особенно в 60–70-е годы, имели характер мировой значимости. И в моей стране все крупные художники творили так, как сами считали нужным, хотя устремления некоторых из них не находили отклика в партийном руководстве.

И тот неоспоримый факт, что русское национальное искусство оказало влияние на нравственные основы, духовное развитие и обогащение большинства стран мира, у меня не вызывает сомнений: история тому свидетель, да и моя полувековая жизнь в искусстве кое-что значит для определения всечеловеческих духовных ориентиров. Правда, в разные годы были попытки иных политиков приуменьшить, а то и вовсе очернить заслуги русской самобытной культуры в мировом сообществе. Еще экс-президент США Джордж Буш, будучи вице-президентом, выступая осенью 1983 года на пресс-конференции в Вене после своего визита в ряд европейских стран, вещал, что Россия «не связана с европейской культурой», она «не принимала никакого участия в трех великих событиях европейской истории», которые пережили все европейские страны: Возрождении, Реформации, Просвещении. По Бушу, в культурном отношении Россия — византийская, азиатская страна. А вот Соединенные Штаты Америки хотя и не имели такой же культурной истории, но унаследовали духовные ценности, традиции европейской культуры — стремление к свободе, уважение прав личности, свободного предпринимательства, неприкосновенность частной собственности. Поэтому, считал Буш, у Америки есть все основания участвовать в решении европейских проблем, а у России подобных оснований нет.