Читаем Тарси полностью

– Четим! Еще раз споткнусь о твой чаранго и спалю его к лешим!

Четим снял с ног ботинки и развернул их голенищами к костру, блаженно вытянул босые ноги.

– Не бушуй. Еще немного времени, и мы будем валяться в чистых постелях и упиваться цветочным медом.

– Если тебя, паршивца, не выкинут в первый же вечер, как в прошлый раз.

– Было б из-за чего! Подумаешь, ущипнул юную лучницу, куда не полагается… а ей, кстати, понравилось. Ханжи!

– Тьфу! И что вы находите в этих лучницах!

– Уж извини, я привык к женщинам без шерсти на лице.

Четим извлек из-за спины неощипанную утиную тушку, во все стороны полетели перья. Собеседник чарангиста, рыжий вазашек Токус снисходительно посмотрел на него и принялся аккуратно чистить съедобные коренья. Через некоторое время в костер с шипением начал капать аппетитный жир. Четим бросил в закипевший котелок горсть сушеных трав и достал берестяную чашку.

Обжигаясь, вазашек и музыкант пили крепкий отвар. Затем Четим взялся за сочную утку, с аппетитом вгрызаясь в мясо, а Токус стал смаковать коренья. Вторую порцию отвара щедро разбавили содержимым берестяной бутыли, запечатанной глиняной пробкой.

– Счастье есть! – объявил Четим, опрокидывая остатки напитка в рот.

Он вытащил из тоненькой бородки застрявшее перо, расчесал пятерней выгоревшие спутанные волосы и изрек:

– Окунуться бы на ночь. Пройдусь-ка до ручья.

Вазашек уже начал разрывать когтями ямку для ночлега в массивном корневище. На поясе у него висел кривой нож и деревянная флейта.

– Эй, погоди!

– Чего? – оглянулся чарангист. Токус настороженно принюхивался в сторону ручья, подергивая влажным черным носом.

– Люди недалеко! Запах человеческий…

– Мало ли народу путешествует? – пожал Четим плечами.

– Нет-нет, запах резко появился! Я чувствую людей гораздо раньше… странно.

– Ничего странного. Это от меня смердит, как от целой толпы. Все, я к ручью!

Токус вернулся к обустройству ночлега, но только-только разложил траву, как раздался изумленный вопль Четима:

– Ого! Токус! Сюда, быстро!

Вазашек вскочил и помчался на голос товарища. Четим стоял на коленях у спуска к ручью. Токус заглянул ему через плечо и не отличился оригинальностью:

– Ого! – и, подумав, добавил. – Живая?

– Да. Вроде, спит.

– Наверно, путешественница…

– А вещи где? И без костра…

– На одежку глянь! Откуда такая? Рваная…

– Понятия не имею! Вот, лихой забери! Эй, дамочка! – Четим потряс девушку за плечи. – Крепко спит. Вот те раз… Надо ее к костру перетащить.

– Она может оказаться колдуньей!

– Какой еще, к жунским лешим, колдуньей? Пошли к костру, там разбираться будем.

– А ничего так… – протянул Четим.

– Да ну! – скептически скривился Токус. – Совсем странная какая-то. И руки грязные.

– На свои лапы посмотри.

– Делать-то что станем?

– А что тут сделаешь? – чарангист зевнул. – Я вот спать хочу. Фу, и мыться уже лень идти. Пусть она спит себе, утром разберемся!

Он укрыл девушку плащом. Вазашек передернулся, пригладил шерсть на загривке.

– Фр-р-р… Странно все это, но ты прав – решать надо утром.

Костер потихоньку угасал, и, наконец, превратился в светящиеся, подернутые пеплом угли. Маленький табор постепенно погрузился в отдых. Четим поглаживал во сне чаранго и что-то бормотал. Далеко в лесу переухивались совы. Яркие и близкие звезды переливались в небе.