Читаем Тарси полностью

– В наших "пещерах", мой друг, найдется такое, от чего ты потеряешь разум и будешь всю оставшуюся жизнь грезить во сне и наяву, упиваясь нашими великолепными винами. Ну да что говорить! Скоро вторая сотня лет пойдет, как протираешь подошвами землю, да хоть бы раз дотопал до наших краев. Говорить все горазды.

– Не будем зарекаться, друг. Демиурги позволят, еще пару сотен лет проживу, а там и видно будет. И то сказать, часто ли ты бываешь в собственных краях?

– Каждому – свое. Недаром вас, лучников, называют домоседами. Но, Лагдиан! Почему ты не познакомишь меня со своей спутницей? – бледно-серые холодные глаза обратились к Елене.

– Охотно. Елена, почетная гостья Лесного Чертога. Меджед-Арэнк, страж заокраинных границ.

– Мое почтение.

– Взаимно, – отозвалась Елена, глядя ему прямо в глаза. Не отвести взгляд стоило усилий, но она выдержала. Меджед-Арэнк заметил это усилие и чуть усмехнулся.

Тут к Лагдиану подошел птицелюд и быстро заговорил на своем языке, с приглашающим жестом. Неохотно извинившись, Лагдиан последовал за ним, оставив Елену и стража.

– Позвольте пригласить на танец почетную гостью? – осведомился наг.

Елена любезно кивнула, подавая ему руку. И едва не отдернула ее. Кожа Меджед-Арэнка казалась ледяной, но изнутри пробивалось живое, пульсирующее тепло.

– Это наша особенность, – сказал наг, не дожидаясь вопроса. – Ваша рука мне кажется слишком теплой. А вот прикоснуться к муспельху мало кому возможно – они обжигают. Если не примут искусственных мер. Но вы и не лучница – у них руки схожи с мягкой древесной корой. Вы человек.

Танцевать с ним было удивительно легко – тело само велось на движения, как намагниченное. Он рассматривал подвеску, украшавшую ее грудь.

– Что это означает?

– Это коловрат. Символ солнца и вечной жизни. Четыре стороны света, четыре времени года. Жизнь, вечно рождающая саму себя.

Девушки соблазняли гостью самыми великолепными украшениями, но она не могла расстаться с памяткой о доме, оберегом. И сейчас надела именно этот маленький серебряный коловрат.

– Хороший знак. У нас есть похожий. Руна вечности.

– Здесь ее нет, – она указала взглядом на его медальон. – Что означают эти надписи?

Вблизи можно было разглядеть, что по обе стороны от кинжала тянется прорезанная вязь. Страж улыбнулся. Улыбка не вязалась с бесстрастным взглядом.

– Не все сразу. Эти знаки очень древние и мы не можем произносить их просто так.

– Я, наверное, покажусь бестактной, – сказала Елена. – Но не уверена, что поняла правильное произношение вашего имени.

– Арэнкин, – просто ответил наг. – Вам так будет проще, а мне – приятнее.

Они продолжали разговор. Устав от танцев, пошли гулять по аллеям, встречаясь с другими отдыхающими. Свернули на поляну с горящими кострами. Елена скинула кожаные туфли, и мягкая трава обняла босые ступни.

Вокруг пылающих костров сидели муспельхи, играли на кожаных барабанах несколько жунов. Рядом с жунами стояли объемистые бутылки с вином, несколько уже пустых валялись в траве. Арэнкин перехватил бутылку у одного из них, подмигнул мгновенно рассвирепевшему барабанщику и приложился к вину сам, отошел от огня подальше.

Один из мужчин, смуглый, яркоглазый, обнаженный по пояс, снял с дерева скрученную в несколько колец плеть и стегнул ею по огню. Плеть мгновенно вспыхнула, муспельх пропустил ее, горящую, через кулак, перепрыгнул через костер, перекувыркнулся, на мгновение обвив плеть вокруг себя, и выбросил руку в сторону муспельхской женщины в алом, почти прозрачном платье, что стояла по другую сторону костра. Она смело пошла встречь удару, пропустила его над собой. Подняла с земли два факела и подожгла. Длинные огненно-рыжие волосы метнули по факелу и вспыхнули живым огнем. Факела в ее руках зажили отдельной бешеной жизнью. Муспельх зашел с другой стороны. Женщина выметнула наперехват горящей плети руку с факелом. Один из жунов начал тихонько отбивать ритм на барабане, вскоре к нему присоединились остальные. Тонкий горящий кончик захватил древко, и тут танцоры одновременно перекинули друг другу живой огонь и легко его поймали. Барабанный бой усилился, ускорился ритм танца.

Завороженная Елена наблюдала за танцем. Вот муспельх снова завладел огненной плетью, она свистнула и обвилась, горящая, в несколько раз вокруг стана женщины. Танцоры слились в объятии, пылающие, но не сгорающие. Муспельх выдохнул и сноп огня прошел над телом женщины, изогнувшейся так, что она доставала земли руками. Женщина продолжала выписывать феерические фигуры факелами и горящими волосами. Другие муспельхи включились в танец, они прыгали через костер, стегали плетьми по огню и взвивали их в воздух. Одна женщина, совершенно обнаженная, провела факелом по телу, и языки пламени заключили ее в огненный ореол. Первый танцор, не сбавляя шага, подошел к Елене, обнял ее за талию пылающей рукой, второй рукой сделал быстрое движение сверху вниз. Ничего не произошло. Огонь был теплым, горел, но не сжигал. Мужчина безмолвно, приглашающим жестом указал ей на поляну.