Читаем Тарси полностью

Мейетола повторяла рассказ дважды, от начала до конца. Она стояла у стены, напряженная, бледная, судорожно скрестив руки. Нагини владела собой отменно. Елена держалась, глядя на нее. На постели сидит Кусинг. Вид воинственный, черные глазки гневно сверкают, усы топорщатся, шерсть на загривке дыбом. Мейетола его не прогоняет, вообще не обращает внимания. Одно это говорит, насколько ей плохо.

…Огромный базальтовый стол образует полукруг в пещере естественного происхождения. Девять мест обозначены подточенными скальными выступами. Во главе сидит Гирмэн. Справа от него Охэнзи. Губы старого нага сжаты в суровую нить. Мейетола, единственная нагини Круга, занимает свое место через два выступа от Вождя. Пытается поймать взгляд Охэнзи. Бесполезно. Когда все в сборе, Гирмэн берет слово.

Суд нагов прямолинеен. Никакого тайного голоса, никаких подтасовок. Девять судей, решение определяется большинством, последнее слово у Вождя. Посторонние не допускаются, свидетели присутствуют лишь в крайнем случае и в течение строго определенного времени. Справедливость нагов никогда и ни у кого не вызывала сомнений.

Арэнкин стоит перед полукругом. На глазах у него повязана черная шелковая лента – знак совершенного преступления и гарантия невозможности общения с судьями через обмен энергией.

Он виновен. Это сомнению не подлежит, даже почти не обсуждается. Просто констатируется факт. Арэнкин признает свою вину несколькими словами и более не желает говорить ничего.

– Ханг Юшенг был мутантом с отличительными возможностями, – прибавляет она к своей речи. – Мы имеем основания полагать, что он вел бой, используя выдающуюся способность управления вещами.

Охэнзи поддерживает Мейетолу. Но этот факт имел бы значение лишь в случае оспаривания справедливости победы в поединке. Сейчас оспаривать нечего и некому.

Один из нагов берет слово и витиевато подводит к возможности обхода закона, ссылаясь на десятки недомолвок и приписок, внесенных за последние столетия. Он предлагает в качестве компромисса с законом ослепить виновного и изгнать за пределы Севера. Гирмэн отклоняет предложение движением руки. Это противоречит закону. Убившему взглядом – смерть!

Смерть в поединке, сознательное самоубийство, удар кинжалом в любимой руке, не самая благородная, но вполне обыденная гибель от удара палаческого меча…

Четверо нагов Круга имеют собственные счеты с братом Вождя, растянутые на десятки лет. Один из них высказывает предложение о наиболее достойной казни для нага благородной крови – добровольный уход на Заокраины.

– Не вини себя! – шипит Мейетола.

– Ты не присутствовала на поединке, – говорит нагини. – Я никогда не видела Арэнкина более счастливым, чем тогда. Разве что, после тех ночей, что вы провели вместе.

– Теперь это не имеет значения! – Елена не замечает, как с ее губ слетает поистине змеиное шипение.

– Ошибаешься. Иногда за безудержное счастье не страшно и расплатиться по достоинству.