Читаем Тарантул полностью

Под убаюкивающий перестук колес уснул, и спал долгим, мертвым сном, потом проснулся от подозрительного и знакомого звука. За столиком старательный командировочный раздирал пакет из фольги, таща за канифольные ножки куриную тушку. За окном летела ночь с капельными огнями.

- Птицу хочешь? - предложил командировочный. - Жена напихала на роту.

- Нет, спасибо, - проговорил я. - А где мои?

- Ааа, сказали за два купе, - вспомнил, указывая головой направление. - Кого-то там встретили... Анекдотец есть: оказались на необитаемом острове русский, американец и француз...

- Приятного аппетита - и вышел в коридор.

У открытого окна, куда рвалась летняя ночь, курили Иван и... Вирджиния, моя первая женщина и любовь. Потом понял, ошибся. Молодящая женщина была похожа на Верку то ли целеустремленным силуэтом, то ли типом, то ли выражением раскосых неотчетливо-азиатских глаз.

- О, Леха, - обрадовался Иван. - Познакомься, это тетка наша... Алиса, как отчество-та?..

- Я пока без отчества живу, - улыбнулась и протянула руку. - Алиса.

- Алексей, - шаркнул ногой о затоптанную дорожку.

- Наслышана-наслышана, ты с Ваней был?..

- Да, - ответил я. - Был.

Помню, как мы вместе собирали останки павших. Многие были изуродованы взрывами и огнем до чрезвычайности. Хорошо, что был морозец, и промороженные до стеклянного состояния трупы было удобно носить. Потом мы обнаружили полноценный труп пехотинца, только на груди было вырезано рубиновым вензелем: "Аллах акбар"! И детородный орган солдата, как кляп, был забит в рот.

Скорый поезд исчезал в ночной летней мгле, оставляя после себя затхлый запашок будней и нужников. Старый вокзальчик узловой станции теплился лимонным светом. Новоприбывшие пассажиры тянулись под защиту этих домашних огней. Мы же стояли на перроне, точно коробейники, застигнутые подлыми разбойниками на большаке.

- Где же лошади, Ванек? - смеялась Алиса. - Ой, топать нам пехом?

- Где-то должон быть-та Юрк? - и сгинул в ночи.

- А далеко? - спросил я.

- Далече, - протянул Егорушка.

- К рождению дитя поспеем? - спросила Алиса.

- Дитя? - удивился я.

- Невеста брюхата, однак, - объяснил Егорушка со степенностью мужичка.

Я и Алиса невольно засмеялись. Потом она закурила и я увидел знакомый жест руки, как взмах ночной птицы.

- Не хочешь, чтобы курила? - спросила женщина.

- Почему? - передернул плечом.

- Так странно посмотрел.

- Как?

- Как на привидение, - снова засмеялась. - А я живая, - и взяла мою руку.

- Живая, - согласился я.

- Пор-р-рядок, - прорычал набегающий из ночи Иван. - По коням!.. Юрок завсегда все спутае, контра фермерска... Я ему ботаю сюдой, он - тудой...

Я и Алиса разжали руки. По той причине, что надо было тащить к машине подарки для свадебного празднества.

Утром меня будит вопль хрипучего петуха. Смотрю на низенький трухлявый деревенский потолок, вспоминаю ночную глубокую колею, по которой торила танкеткой "Нива", свет фар, пляшущий на деревьях и кустах, крики и смех моих новых знакомых. Когда-то давно я находился в другом авто и с иными людьми. Потом я их потерял - мой друг Сашка Серов погиб в лесном весеннем озере, его любимая девушка Валерия с сыном Санькой уехала из городка неизвестно куда, а с девочкой Полиной, окольцованной ювелирным изделием 595 пробы, я сам не захотел более встречаться. Зачем постоянно вспоминать то, что не хочешь вспоминать.

После бесконечной тряски мы наконец закатили в невнятную деревеньку. Остановились у дома невесты, куда прибежали все окрестные собаки. Под их лай разгрузились. На столбах качались фонари. Тени людей были ломкие и суетные. Среди них была и моя.

Потом мы с Иваном шли по пыльной лунной дорожке и о чем-то говорили. О чем, не помню - устал. Лунная дорожка привела к дому, где пахло прокисшим молоком, высушенным разнотравьем и старыми одеждами.

- Бабка моя тута проживала, - посчитал нужным сообщить Иван.

- А где она?

- Померла год как, - отмахнулся. - Располагайсь и не бойсь. Бабка у меня добра была.

- Мертвых не надо бояться, - заметил я.

- Что? - не услышал Иван, рылся в шкафу. - У меня бабка боец. В первом колхозе первым председателем ходила. - Кинул на кровать ветхую простынку и лоскутное одеяльце. - Отдала Богу душу во сне. Чтобы нам так всем, а?..

- Да, - сказал я. - Жизнь, как сон.

- Сон, как жизнь, - хмыкнул Иван. - Ну, я к своей лапушке, а с утря започем нову жизнь...

Когда он ушел, я долго не мог уснуть, ворочаясь на старой кровати. Ржавые пружины так скрипели, что пугали блуждающие по горенке сновидения. Наконец уплыл в темную небыль и пробудился от простуженного петушиного ора.

Дом был старым и казалось, что в его пасмурных углах таятся души тех, кто проживал в нем. Смерти нет, вспомнил слова Вани, сидящего в коконе из фольги. Он ещё что-то говорил про туннель смерти, не помню. Но если нет смерти, то и нет жизни? Во всяком случае, здесь. Тогда что есть и как называть то, чем мы занимаемся?..