Читаем Танцовщица Гора полностью

Я разочарованно опустила голову. Честно говоря, мне самой было жаль, что он не сильно заинтересовался мною. Гореанские рабовладельцы, кстати, почти никогда не отказывают женщине в сексе, хотя это, конечно, может быть сделано с ней, в целях наказания, разжигания ее потребностей для использования позднее или, для приведения ее в состояние полной готовности, скажем, для ее продажи с рабского прилавка. Преднамеренное удержание женщины в состоянии сексуального голода почти неслыханно на Горе. Такое, как мне кажется, более вероятно встретить на Земле, чем на Горе. Вот только, и что достаточно интересно на Земле это чаще применяется не к рабыням, а к свободным женщинам. В действительности это является одним из существенных различий между рабыней и ее свободной сестрой. Нельзя сказать, что рабыня не может иногда быть заставлена выпрашивать секса, или, что она не может по случаю, сама попросить о нем. В конце концов, это помогает женщине понять, что сексуальные потребности у нее есть, и что состоят эти потребности в том, чтобы быть удовлетворенными по решению ее господина. Формула, иногда используемая при этом, звучит так: «Я недвусмысленно и безоговорочно признаю, что у меня есть сексуальные потребности. Так же я сообщаю Вам, что хочу их удовлетворения. Я прошу Вас, моего Господина, удовлетворить их». Из этой фразы видно, что рабыня может попросить сексуального удовлетворения. Она свободна сделать это, и это для нее приемлемо. Такая свобода, конечно, была бы невероятна в случае свободной женщины. Само собой, рабовладелец обычно снисходительно относится к просьбам своей рабыни. В конце концов, он и сам зачастую жаждет секса. И конечно, он просто берет его или налагает его на рабыню. Ее желание — ничто. Но она должна стремиться полностью удовлетворять своего господина. Он — рабовладелец, а она — рабыня.

— Я одинока, мною пренебрегают, я страдаю от своих потребностей, — простонала я, пытаясь остановить, готового вот-вот сорваться мужчину. — Мой господин больше возбуждается своим бизнесом, чем своей рабыней.

— Мне жаль, — отмахнулся он.

— Вы сильный и мужественный, — попыталась подольститься я, призывно глядя на него, — а я такая маленькая, слабая, нуждающаяся женщина.

Он ничего не сказал, но посмотрел на меня уже с большим интересом.

— Я завяжу для Вас невольничий узел в моих волосах, — пообещала я.

— Вы умоляешь о прикосновении мужчины, не являющегося твоим владельцем? — уточнил мужчина.

— О нет, Господин! — поспешно воскликнула я.

На его лице появилась насмешливая улыбка.

— Вы презираете меня за мою беспомощность? — обиженно спросила я.

— Да пожалуй, что нет, — пожал он плечами.

— Вы добры к рабыне, — прошептала я.

— В любом случае на тебе железный пояс, — усмехнулся мой собеседник.

— Господин, — торопливо, но спокойно заговорила я. — Именно по этой причине, я встала на колени перед Вами. Мой хозяин, был настолько зол на меня и озабочен проблемами своего бизнеса, что когда он надел на меня пояс, забыл вытащить ключ из замка. Он все еще там. Я чувствую его за спиной.

— Эх ты? — сразу заинтересовался мужчина.

— Ага! — отчаянно закивала я головой.

— Похоже, что он, действительно, озабочен, — заметил он.

— Он был очень рассержен, — поведала я. — Он сорвал с меня тунику, надел пояс и послал с поручением из дому. Но, кажется, что его мысли были где-то в другом месте, и он все делал непроизвольно.

Лично мне этот момент казался самой слабой частью придуманной истории. Чтобы гореанский рабовладелец мог забыть вытащить ключ из замка? Такие вещи обычно делаются на полном автомате. У меня действительно был тубус с поручением, закрытый узкий кожаный цилиндр, который может использоваться для транспортировки свитков, сообщений и тому подобных бумаг. Тубус свисал с моего ошейника, привязанный к нему шнурком.

— Ага, то есть пояс можно легко с тебя снять, — кивнул мужчина, — а потом, столь же легко вернуть на место.

— Именно так, Господин, — поддакнула я.

Нетрудно было заметить, что он весьма заинтересовался мною. Совершенно очевидно, что я для него казалась чрезвычайно желанной. И кстати, ключ, действительно, можно забыть в замке. Такое, пусть и редко, но случается. Почему человек должен подвергать сомнению такую удачу?

— Но все же Та мне не принадлежишь, — снова засомневался он.

— Сделайте так, прошу вас, — заканючила я. — У вас это займет ан, не больше.

— А где? Не здесь же, — задумался мужчина.

— Отведите меня в переулок, — подсказала я, кивая в сторону уже хорошо знакомого мне тупика. — Вы можете взять меня на куче мусора, которого я, как не имеющее никакой ценности животное не стою, или прямо на камнях. Я рабыня, и господина не должно волновать на какой постели я лежу, когда он будет меня использовать.

— Ну, думаю, что мой, сложенный вдвое плащ, подойдет для этих целей гораздо лучше, — улыбнулся он.

— Ну, так уложите и возьмите меня на нем, — сказала я, — окружите меня своими руками, чтобы я, почувствовав себя в ваших объятиях, как внутри рабской клетки, отдала вашему мужеству все свою женственность.