Читаем Танцовщица Гора полностью

После затененной улицы, яркий свет открытого пространства площади заставил меня сощуриться и заморгать. Рынок Семриса не очень большой город, главным образом знаменитый, как уже было отмечено ранее, своими продажами тарсков, как говорится, и четвероногих, и двуногих, но, как и у большинства гореанских городов, его центральная площадь, хотя и маленькая, была предметом для гордости горожан. Плоские камни, которыми была выложена площадь, складывались в запутанный узор. По периметру располагались несколько магазинов. В каждом углу имелось по одному фонтану. Здесь высился внушительный храм, закрытого типа, с колоннами, фронтоном и фризами. Выстроенные в ряд общественные здания, суд и «дом Администратора», местоположение государственных учреждений, так же были прекрасно выстроены и украшены. Памятные стелы стояли тут и там по краям площади. Мы миновали станцию носильщиков и прошли мимо вертикальных столбов обозначавших вход на городскую площадь. С одной стороны располагалась открытая парикмахерская, с пятью табуретами, причем все места были заняты. Трем посетителям стригли волосы, одного брили острым бритвенным ножом, второму подравнивали бороду. Несколько человек стояли рядом, ожидая своей очереди. Все как один проводили меня, идущую мимо них на поводке за своим владельцем, взглядом.

Я была невероятно взволнована идти по этим камням. С удивлением и любопытством озираясь вокруг, я старалась увидеть и запомнить как можно больше. Как давно я мечтала об этом. Для меня это было подобно волшебному перемещению в прошлое, с той лишь разницей, что здесь, в этом месте, это было настоящее, в котором я фактически очутилась, хотя и в ошейнике. И я уже узнала, что в этом месте и среди этих людей, мне не оставили иного выбора, кроме как повиноваться, и делать это превосходно. Я была рабыней, женщиной в бескомпромиссной власти мужчин. И все же, несмотря на такой жалкий статус самого низкого и наиболее презренного из его животных, я не обменяла бы прекрасный и дикий мир Гора ни на какой другой.

По другую сторону я увидела скульптурную группу, возможно возведенную в честь какого-то триумфа или победы. Пять стоящих мужских фигур, героических пропорций, в шлемах, со щитами и копьями, у чьих ног очевидно среди останков побежденных противников, на коленях стояли две нагих женских фигуры, скорее всего пленницы или рабыни. По периметру постамента композиции проходил иллюстрированный бордюр.

— Пожалуйста, Господин! — не выдержав, заканючила я. — Пожалуйста, позвольте мне посмотреть. Позвольте мне посмотреть!

Гордон оглянулся на меня, и словно пронзил меня недовольным взглядом. Я смотрела на него жалобными глазами, и понимала, что независимо от того, что он решит, мне придется исполнить его решение. Его нельзя было назвать снисходительным рабовладельцем, но он был умным и проницательным человеком, и не мог не видеть, как я была взволнована. Мне трудно было удержать в узде свое любопытство в таком месте. Наконец, мужчина кивнул и, встав позади меня не выпуская из руки поводка, позволил мне осмотреть барельеф с рассказом о событии, которому был посвящен монумент.

Здесь было пять главных разделов. В первой части, казалось, что сердитые герольды или послы стояли перед троном, на котором развалилась невозмутимая Татрикс, что, возможно, было оскорблением. Во второй части армии выстроились на равнине перед городом. В третьей происходило ужасное сражение. Четвертая, изображала униженных представителей побежденных стоявших в лагере своих победителей перед троном генерала. Похоже, они принесли своему победителю просьбу о мире и предложение выкупа. Среди этих предложенных богатств были необычные животные, мешки с зерном, сосуды, сундуки, заполненные драгоценными товарами и голые женщины в цепях. Также, они предложили кое-что еще. Перед троном генерала армии победителей на коленях, в диадеме, полностью одетая, но закованная в цепи стояла Татрикс. Пятая и последняя часть показывала пир победы. Голые девушки, несомненно, представительницы побежденной стороны, прислуживали мужчинам, сидевшим за низкими столами, а на открытом пространстве между столами, и среди них танцевали рабыни. Сбоку от генерала, словно его гостья, сидела Татрикс, все еще в своей диадеме, но раздетая до талии, и можно было не сомневаться, что на следующем пиру, диадему с нее снимут. У рабыни нет потребности в таких украшениях. Несомненно, на следующем пиру, она уже голая будет служить мужчинам и танцевать, надеясь, как и любая другая рабыня, что ее владельцы сочтут ее удовлетворительной.