Читаем Танцовщица Гора полностью

— Спасибо, Господин, — поблагодарила я.

— Но в мире много женщин красивее тебя, — продолжил хозяин.

— Господин? — удивилась я.

— Что же, тогда, такого особенного есть в тебе, чего нет в них? — спросил он.

— Я не понимаю вас, Господин, — призналась я.

— Ты, правда, земная женщина? — уточнил Хендоу.

— В некотором смысле, Господин, конечно, да — кивнула я, — в том смысле, что я — женщина, родившаяся на Земле. Но с другой стороны, я уже давно не земная женщина. Теперь я всего лишь гореанская рабыня.

— Чему Ты научилась на Горе? — поинтересовался мужчина.

— Я научилась тому, что к мужчине следует обращаться «Господин», — ответила я.

— Поясни, что Ты имела в виду, — потребовал он.

— Господин? — не поняла я.

— Почему Ты должна обращаться к мужчинам не иначе как «Господин», — пояснил Хендоу.

— Я поняла, Господин, — кивнула я. — Простите меня, Господин. Я сказала неточно. Я сразу должна была выразиться яснее. На Горе я узнала, что мужчины — мои владельцы.

— Именно поэтому для тебя является правильным называть любого из них «Господин», — сказал он.

— Да, Господин.

— Я приказал проколоть твои уши, — заметил Хендоу.

— Так было угодно вам, Господин, — отозвалась я.

— Теперь Ты всего лишь девка с проколотыми ушами, — сказал он.

— Да, Господин, — озадаченно ответила я.

— Ты знаешь, что это означает? — осведомился мужчина.

— Я не уверена, — призналась я.

— Отныне, у тебя нет никакой надежды, оказаться вне ошейника, — пояснил он.

— Да, Господин, — кивнула я.

Я пришла к выводу, что он, по некой своей причине или причинам, решив сделать меня еще более возбуждающей для своих клиентов и мужчин вообще, приказал проколоть мне уши. А возможно, подумала я, в некотором роде, он захотел, подтвердить на мне мое рабство, сделав его намного глубже. Впрочем, меня это совершенно не волновало. Я была рабыней!

— Ты знаешь, почему я решил проколоть твои уши? — спросил Хендоу.

— Нет, Господин.

— Существует множество причин, по которым с рабынями делают это, — сказал он, и на некоторое время задумался.

— Господин?

— Это улучшает ее как рабыню, — продолжил он. — Это делает ее более возбуждающей и более обольстительной для мужчин, и одновременно она сама становится более легковозбудимой.

— Да, Господин, — сказала я, краснея с головы до пят.

— Есть и просто экономические соображения. Это поднимает цену рабыни.

— Конечно, Господин, — понимающе кивнула я.

— В общем, причин множество, — пожал он плечами. — Те, что я назвал, только одни из них.

— Понимаю, Господин, — сказала я.

— Кроме того, — добавил Хендоу, — я решил, что в твоем случае, это особенно обосновано.

— Господин?

— Теперь Ты — девка с проколотыми ушами, — сказал мужчина, — но, более того, Ты была ей еще до того, как твои уши прокололи.

— Да, Господин, — ответила я, несколько озадаченная его словами.

— Я презираю тебя, — вдруг выплюнул Хендоу.

Я опустила голову. Ничего удивительного с том, что он мог презирать меня, не было, да я в этом и не сомневалась. Но, почему-то я подозревала, что его чувства ко мне были куда более сложными. Во мне крепла уверенность, что они уже превысили простое презрение к распутной девке-невольнице.

— Итак, — проговорил он, — согласно моему решению твои уши проколоты.

— Да, Господин.

— Вы принадлежишь ошейнику. И теперь, как уже было замечено, в нем Ты и останешься.

— Да, Господин.

— Неужели тебя это не беспокоит, не заставляет стыдиться?

— Нет, Господин, — призналась я.

— Какая Ты оказывается нахальная, бесстыдная рабыня, — презрительно бросил Хендоу.

— Да, Господин, — не стала отрицать я.

— Значит, Тебе нравится быть рабыней, — заключил он.

— Я — рабыня, — признала я. — Таким образом, я должна открыто признать то, что прежде от всех срывала, но что всегда скрывалось в моем сердце, и, признав это открыто, находить в этом счастье и удовольствие.

— Ты шлюха, которой нравится быть рабыней, — ухмыльнулся мужчина.

— Да, Господин, — кивнула я.

Я предположила, что не стоило сообщать ему, до какой степени мне это нравилось!

— Мы подумываем о назначении новой первой девки, — сказал Хендоу.

— До меня доходили слухи об этом, — признала я.

— И что Ты думаешь о Тупите? — полюбопытствовал мой хозяин.

— Я за нее, — ответила я.

Мужчина улыбнулся. Полагаю, что для него не было секретом, как жестока была Тупита ко мне в начале, и что теперь мы с ней фактически конкурировали, если не сказать враждовали. С другой стороны я пообещала Тупите, что не буду говорить о ней плохо. В конце концов, той ночью она не стала затягивать цепь на моем животе излишне туго, хотя вполне могла это сделать.

— Она предлагала тебе, за твою поддержку, положение второй девки? — предположил мужчина.

— Третьей, — поправила я.

— И кто бы в таком случае была вторая? — поинтересовался он.

— Сита, — ответила я.

— Похоже, Тупита считает, что Сита ее союзница, — криво улыбнулся Хендоу.

— Да, Господин, — кивнула я.

— А что Ты думаешь о Сите, как о старшей рабыне? — спросил хозяин.

— Думаю, она была бы не хуже на этом посту, — осторожно заметила я.

— Ты готова поддержать ее кандидатуру? — осведомился Хендоу.

— Да, — ответила я. — Я готова поддержать Ситу.