— Разумеется, ты всегда можешь уступить мне Джульетту… — Вэл поднял руки, шутливо прикрывая лицо. — Только не бей меня опять, Фелан! Я ведь просто дразню тебя.

— Это вовсе не кажется мне смешным.

— Я уже заметил. Ты впервые так серьезно относишься к своей женщине. Если, конечно, ты уже сделал ее своей.

— Нет и не собираюсь этого делать, — нахмурился Фелан.

— Ты с ума сошел, братец! Неужели нам обоим суждено покинуть эту землю, изнывая от несчастной любви?

— Любовь не имеет к этому никакого отношения. Я не собираюсь укладывать ее в свою постель и брать с собой на континент. Хотя не стану отрицать, она волнует меня.

— И хорошо, что не станешь, потому что я все равно не поверил бы тебе.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.

— Как бы то ни было, я не хочу осложнять нашу жизнь, вступая в связь с женщиной, у которой еще больше проблем, чем у нас с тобой.

— А что узнал про нее Ханниган? Он знает, откуда эти бриллианты? И кто она?

— Знает, — вздохнул Фелан. — И я с удовольствием поделюсь с тобой этой информацией, если ты проявишь благоразумие и решишь сегодня остаться дома.

— Когда это в своей жизни я проявлял благоразумие? — беззаботно отмахнулся Вэл. — Вот завтра стану мрачным и серьезным. А сегодня я намерен в полной мере насладиться последними часами в обществе Софи де Квинси.

Фелан только покачал в ответ головой:

— Что ж, придется мне одному решать, что делать с нашей милой Джульеттой. В конце концов, мы дали ей приют под своей крышей, а значит, должны позаботиться о том, чтобы оставить ее в безопасности. Это самое меньшее, что мы можем для нее сделать.

— Опять та же история! — улыбнулся Вэл. — Ты не хочешь ее, а я не могу получить. Как-то все это бессмысленно.

— А разве я сказал, что не хочу ее? Я сказал, что не собираюсь с ней спать. Но если я снова застану ее в твоей комнате и ты опять будешь в полуодетом виде, синяком дело не ограничится.

Вэл как раз наложил кроличьей лапкой густой слой пудры на пострадавший глаз.

— Ты никогда раньше не был таким непонятливым, Фелан, — вздохнул он.

— Что ты имеешь в виду? — удивился старший брат.

— Любой, у кого есть глаза, скажет тебе, что девчонка от тебя без ума. А меня она воспринимает как старшего брата, если не как сестру. Я не имею для нее пола. А вот ты — совсем другое дело. Когда ты рядом, она не сводит с тебя глаз. По-моему, она так же сходит по тебе с ума, как и ты по ней.

— И вовсе я не схожу ни по кому с ума! — запротестовал Фелан.

— Ты безнадежен, — усмехнулся Вэл. — Ревность так затуманила твой разум, что ты не видишь дальше собственного носа.

Вэл чувствовал, что Фелан едва сдерживает ярость.

— Это не имеет значения, — процедил он сквозь зубы. — Сейчас не время осложнять наше положение… делая разные глупости.

— Ты хотел сказать — неожиданно влюбившись? Произнеси же это слово, Фелан, оно не сожжет твой язык!

— Я не верю в любовь, брат. А если бы и верил, никогда бы не признался такому легкомысленному молодому человеку, как ты. Займись-ка собственными делами. А меня оставь в покое.

— Договорились, — согласился Вэл. — Только не поставь мне еще один синяк в приступе ревности к кому-то, кого ты совсем не любишь.

Фелан мрачно посмотрел на него.

— Надеюсь, маленькая мисс де Квинси сегодня снова превратит твою жизнь в ад!

— Не волнуйся, дорогой брат, — с горечью ответил Вэл. — Она сделала это уже давно.

12

Софи де Квинси с беспокойством рассматривала свое отражение в зеркале, что само по себе было необычно. Она была не из тех кокеток, что привыкли часами вертеться перед зеркалом. Софи знала, что бог одарил ее красотой, а родители ее были достаточно щедры, чтобы одевать свое любимое чадо по последней моде. Кроме того, она не была тщеславна и воспринимала себя такой, какой была.

Но сегодня утром Софи почему-то очень волновалась. Ей хотелось выглядеть неотразимой — и все только ради того, чтобы провести день в компании миссис Рэмси! Это озадачивало Софи, а она была не из тех девушек, кто уходит от мучающих их вопросов. В Вэлери Рэмси было что-то такое, что глубоко затрагивало ее, влекло к этой необычной женщине с какой-то странной, настойчивой силой. В обществе ее новой подруги меркла красота капитана Мельбурна и всех остальных многочисленных поклонников Софи. И если бы у нее был выбор, она предпочла бы всегда быть рядом с миссис Рэмси.

Помимо всего прочего, Софи все еще чувствовала некоторое волнение после вчерашнего откровенного разговора. Она старалась изо всех сил сделать вид, что испытывает чисто интеллектуальное любопытство по поводу подробностей процесса совокупления, но на самом деле это затрагивало ее куда глубже. Когда мать пыталась посвятить ее в особенности отношений между полами, это звучало как-то совсем неинтересно и даже неприятно. А когда об этом говорила Вэл, это казалось настоящим раем!