Пожертвовав, не без сожаления, «твистом» («решетку» никто не возьмет, а последнее слово я хотел приберечь), я отправил письмо с просьбой разрешить мне до конца срока остаться на Цирцее. Это маленькая планетка, здесь еще меньше, чем на Земле, возможностей найти приличную работу. Но если я опять вынужден выбирать – на сей раз я выберу Игоря и Маринку.

Послав запрос, я отправился ужинать: решетка настойчиво сигналила о необходимости оного действия красной лампочкой в мозгу. Можете представить, как выглядит лампочка внутри вашего мозга? Объяснить это довольно сложно. Я сам до конца не понимаю. Но эффект потрясающий.

Пока я работал челюстями в местном ресторане – судейская машина, я будто чувствовал это, работала электронными мозгами. Не перестаю радоваться достижениям нашего века: сейчас все быстро. Быстро ведутся дела. Быстро выносятся суждения. Быстро принимаются решения. Не надо ждать месяцы и годы: компьютер скор как на расправу, так и на милость.

Когда я вновь поднялся в номер, меня ждали два письма.

Адрес первого был смутно знаком, но я глянул на него мельком: меня интересовало решение суда, поэтому начал я со второго письма.

Я открыл его.

Мне сообщалось, что я образцовый заключенный и имею право на перемену условий без возможности возврата. «Твист», как предмет обмена, принят. Мою просьбу удовлетворили. Я оставался на Цирцее-2 до окончания срока. Все остальное сохранялось: право выезда раз в пять лет (могли бы не напоминать, остался ведь год), ограничение по звонкам, ограничение по развлечениям, и так далее. Все перечислила тупая машина. Я готов был целовать тупую машину. Я только что испытал счастье.

На несколько минут я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Сердце билось как бешеное, надо было его чуть-чуть успокоить.

Чтобы отвлечься, я вернулся к почте и открыл второе письмо.

«Дмитрий Нестеров, 35 лет от роду, свободным жребием выбран главой Дворянского Собрания…»

Глава Дворянского Собрания.

Я ведь, кажется, упоминал, что мой сын – потомок дворянского рода? Так вот – я тоже. Правда, ничего кроме слабого морального удовлетворения и некой тайной гордости мне это не давало. Время от времени я посещал дворянское собрание – сам не знаю, зачем. Другие же посещали.

Но теперь все менялось. Дальше строчки начали расплываться перед глазами. Я успел лишь понять, что следом идет перечисление всех плюшек, которые я получу: дом, доход, статус…

Я закрыл лицо руками.

Так не бывает. Не бывает так. Письмо подлинное, я это знал. Если я приму предложение, то смогу, наконец, зажить как человек, зарегистрирую брак, передам сыну титул, и моя семья ни в чем не будет нуждаться.

Есть только один маленький нюанс.

Чтобы вступить в права, мне надо прибыть на Землю в течение шести месяцев.

А у меня нет не только этой возможности – я отдал ее собственными руками – но и «твиста», чтоб попытаться все переиграть.

* * *

0-1

Этой ночью я не лег в постель..

Я сидел на полу, взявшись за голову и тупо раскачиваясь. Я думал: ну почему, почему я такой дурак? Почему я все делаю не вовремя? Не просто не вовремя – фатально не вовремя? Решетка настойчиво сигналила мне о необходимости ночного сна, но я не мог сдвинуться с места. В конце концов, измученный болью, я вырубился прямо там, где сидел.

А проснулся, конечно, в семь.

И, кое-как приведя себя в порядок после ночевки на полу, потащился в бар.

С утра пьют только последние кретины или вконец опустившиеся люди. Я чувствовал себя чем-то средним и взял пятьдесят грамм имбирного пива. Через полтора часа решетка настойчиво потребует, чтобы я позавтракал – я не буду ее разочаровывать. Но пить раз в неделю в любое время она мне не запрещает.

У стойки крутились какие-то личности, я почти не смотрел на них. Кажется, местная обслуга.

Надо было обдумать положение – я понимал это. Но о чем думать? В какую сторону? Либо надо принять все как есть – в конце концов, до письма из Дворянского собрания я был совершенно счастлив. Ну не было у меня таких возможностей и не было, не знал я о них.

Но теперь-то узнал, нашептывал мне будто бы чей-то голос. Узнал, и будешь сидеть без движения?

Утро только занималось, других посетителей в баре не было, и пожилой электрик тянул по полу кабель. Кабель извивался змеей, длинный хвост его скользил между ножками столов и стульев. Я смотрел, не отрываясь, просто чтобы куда-то смотреть.

Наконец, дядька закончил работу и, присев за стойку, заказал какой-то местное пойло. Я даже не знаю, алкогольное оно или нет. Выглядит странно: как пена, собранная с бульона. А может, у меня опять шалит воображение – эта планета располагает.

Поглядывая на меня, усатый электрик не спеша тянул свою «бульонную пену». Обычно я не люблю, когда меня разглядывают, но сейчас было до такой степени все равно, что я даже не отвернулся. Наконец он отставил бокал, повернулся ко мне всем корпусом и с сильным акцентом сказал:

– Не мое дело, конечно. Но что у вас случилось?