Читаем Танец с зеркалом полностью

Едва отъехав, я обогнал стайку велосипедистов с пустыми рюкзаками – из области прут, за халявой. Ну-ну, ребятки, счастья вам, если думаете, что питерцы ждут самых умных провинциалов с распростертыми объятиями. Я еще помнил свое пацанство и лихие девяностые.

То здесь, то там из окон многоэтажек вываливались клубы пламени. Народ пьет, гуляет, дебоширит, выясняет отношения – власти нет, пожарные по домам сидят.

Сразу за Типанова на девятиэтажке виднелось свежее граффити: «Пришельцы – мудаги, Президент – казел». Внизу, по первому этажу, мужик интеллигентного вида, воровато оборачиваясь, заштриховывал уже набросанную непрофессионально надпись «+ СТО-пяццот».

Ближе к Обводному каналу пришлось сбросить скорость – здесь уже ходили толпы, кто-то переворачивал и поджигал машины, кто-то дрался, компания подвыпивших подростков горланила смутно знакомое «Дойчей зольдатен унд унтерофицирен».

– Мужик, куда прешь, выпей с нами, – крикнула мне девушка из раскрытого окна на перекрестке с Разъезжей. – У нас восемь ящиков мартини и только двое парней, причем оба в хлам!

– Спасибо, девочки, у меня дела.

– Какие могут быть дела за пару дней до конца света?

Доехав до Литейного моста, я обнаружил его разведенным. Троицкий и Дворцовый также торчали вверх.

– Мужик, литр вискаря – и ты на другом берегу, – вкрадчиво предложили мне снизу. Кинув туда взгляд, я увидел флотилию из полутора десятка лодок и катер.

– А вместе со скутером сколько?

– Не, тут я пас. У меня резиновая рыбацкая, не рискну.

Владелец катера, голубоглазый блондин с брезгливым лицом, запросил ящик крепкого спиртного или что-нибудь аналогичное по ценности. Ничего подобного у меня не было – отдавать личные вещи из рюкзака или табельный «Смирнов» я не собирался.

Потеряв ко мне интерес, владельцы плавсредств атаковали следующего прохожего, а я решил ехать к тоннелю на Васильевский остров.

– Стой! – Босоногий пацан нагнал меня. – Есть плот, он точно выдержит и тебя, и скутер. Переправимся в лучшем виде! Согласен?

– А плата?

– Мне из города надо свалить, в сторону Выборга. Подвезешь. Ну, по-честному ведь, ты – меня, я – тебя.

Я оглядел пацана – лет тринадцать, худой, ноги исцарапанные, на ухе клипса плеера-«беззарядки», работающего от тепла человеческого тела.

Если бы второй родилась не Женька, мог бы выйти вот такой сорванец.

– Ладно, показывай плот.

Он был привязан на спуске проспекта Чернышевского – смешной плотик из шести межкомнатных дверей, в два слоя, по три штуки в ряд.

– Мне очень надо, я думал через Ваську, но мужики сказали, что тоннель перекрыли стальными воротами, вантовый мост тоже как-то перекрыли, там авария с бензовозом, говорят, военные просто его там взорвали, чтобы город на две части разрубить, это если инопланетяне нас не сожгут, то потом военные будут город кусками зачищать, против бунтов и революций фигня такая, понимаешь?

– Понимаю, – улыбнулся я и подумал: этот тараторка сошелся бы с Лоркой.

Грести пришлось мне – Ванек стоял в центре плота и держал мокик вертикально, пока волны окатывали колеса и ноги. Всю дорогу в голове упрямо фонила «Дойчен зольдатен», и избавиться от паскудной песни никак не получалось.

Снесло нас за Кресты, вылезли на набережную – и обнаружили, что здесь по-настоящему тихо. Никто не дебоширил, половина стоящих машин оказалась даже не вскрыта.

– Да все ждут, что уголовники вырежут ментов или договорятся между собой, – пояснил пацан. – А у ментов оружия-то до фига, сам понимаешь, что здесь будет.

Около Лесного проспекта навстречу нам вышли двое ППСников в мятой форме и, угрожая «Кедрами», потребовали отдать скутер.

– Для неотложных нужд, мы расписку вам дадим.

Я кивнул, слез со скутера, показав пассажиру не рыпаться. Затем, передавая мопед сержанту, резко толкнул руль, заваливая технику на обнаглевшего милиционера.

Наступая на руку с пистолетом, я уже держал второго на прицеле.

– Ты чего… Ты чего… – повторял он. – Да мы вообще не менты, мы типа добровольная дружина, нам только форму для порядка дали…

– Ванька, возьми у него пистолет.

Взяв в руку, понял – не «Кедр», а «Есаул», резинострел. Убить не убьешь, а покалечить можно.

На этот раз за руль сел пацан, я устроился сзади и смотрел за тем, чтобы безоружные, но не связанные дружинники в плохо сидящих мундирах не попробовали нам что-то сделать.

Он вел скутер лучше, чем я. Есть такие люди – пусти их за руль чего угодно, от моторки до самолета, и они выкладываются полностью, до основания, словно вести именно эту машину именно сейчас и есть смысл их жизни.

До ссоры с нынешним господином президентом у меня был такой шофер, и когда меня перевели обратно в Питер, его по моей просьбе забрал к себе Антошин.

На углу Энгельса и Северного собралась внушительная толпа – объехать их не получалось, я шел впереди, а в кильватере Ванька вел скутер.