Сумка Грабли была всем хорошо известна. Ребята не раз видели, как в ней навсегда уходили из их приюта какие-нибудь вещички. Казалось, целый вагон разного барахла в ней унести можно – и все влезет, как будто бездонная она какая. Что туда упало – то пропало.

Но, видимо, не на сей раз.

– Что ты сказал, я не поняла? – попыталась переменить тему разговора Галина Робертовна.

– Нам эти шампуни и мочалки для уборки выдали! – заявила девочка постарше. – Я видела. А вы нам старые тряпки раздали. Они в руках разъезжаются.

– И воняют! – подхватили из задних рядов.

– И стиральным порошком плохо плинтусы мыть – он в нос шибает!

– Все вам раздали нормально! – рявкнула Галина Робертовна. – Вы что себе позволяете?!

– А я видел, как вы полотенцы сворачивали и уносили…

– Не полотенцы, а полотенца! – педагогическим голосом воскликнула Грабля в последней попытке перетянуть инициативу на себя и отвлечь детей от разоблачительных речей. – Говорить правильно научись, а потом спорь с воспитателями!

– А я видела, как вы игрушки уносили!

– Подождите, ребята… – растерялась Алина Михайловна. Она все еще отказывалась верить тому, чему оказалась свидетельницей. – Галина Робертовна, это вот что за средства? Ой, вот вроде спрей для мытья стекол. А я на ребят ругалась – куда, спрашиваю, вы его задевали, ведь только что был – с утра же его только выдали! Окна теперь мыть нечем…

– Это другой, – буркнула Галина Робертовна.

Она уже подскочила к двери и пыталась закрыть ее, предварительно выдавив из комнаты хрупкую Алину Михайловну и мелких «гавриков». Но ей это не удалось – «гаврики» вдруг расступились, и в помещение вошла директор детского дома.

– Я все слышала, – проговорила она. – И мне все понятно. А вам понятно, Алина Михайловна?

– Да, – ответила молодая воспитательница.

– И вам, я надеюсь, тоже. – Директор сделала шаг в сторону Галины Робертовны, так что ей даже пришлось попятиться. – Дети, а ну-ка давайте-ка все выйдите отсюда. Взрослым нужно поговорить.

И она, как цыплят, погнала ребят к выходу. Захлопнула дверь, и «гаврики» остались одни в коридоре, зашушукались между собой:

– Выгонит?

– А вдруг нет?!

– Хоть бы выгнала!

– Пожалеет – воспиталки же все друг за друга…

Всем хотелось, чтобы Грабля больше в детдоме не работала. Конечно, не одна она вредная и придирчивая, но остальных можно терпеть. Грабля же была лидером по непереносимости…

Глава 9 Платиновая клетка, бриллиантовая корона

Даша возила старой расшатанной шваброй по скользкому холодному полу подвала. Здесь уже давно ничего не держали – он был сырым, и все, что пытались хранить там, портилось. Порядок тут тоже наводили крайне редко. Но чего не сделаешь ради наказания виновных – вот Грабля и вспомнила об этом малоприятном месте.

Даше предстояло отмыть ступеньки лестницы так, чтобы они перестали скользить. А для того, чтобы подвальная грязь не таскалась на ногах тех, кто будет подниматься из него, предстояло вымыть и весь пол самого подвала. А его там – чуть ли не квадратный километр!

Надюшка была со стороны другого входа в подвал. Подружки оказались разделенными стеной. Так что Грабля все продумала.

За водой приходилось бегать по лестнице в туалет первого этажа, ведро было маленькое, вода после первого же окунания в него тряпки становилась грязнейшей и тягучей. Так что Даша бегала по лестнице туда-сюда, меняя воду, и работа ее продвигалась крайне медленно.

Девочка старалась не думать о тех, кто решил ее разыскать. К чему это все? Алина Михайловна права: танцы – дорогое удовольствие. И Даша не может себе его позволить. Поэтому даже хорошо, что Грабля сослала ее сюда – тут сто лет никто ее не отыщет. Даже если искать примется. Нет, найдут, конечно, добрые воспитатели – да и то, если добрая Грабелька им наводку даст. А она, разумеется, этого не сделает…

Топот по лестнице Даша услышала сразу. Он отдавался в гулкой дали подвала, даже эхо небольшое вызвал.

– Даша! – услышала она. – Эй, Даша, ты здесь?

Первым вниз по ступенькам прискакал смешной мальчишка в расстегнутой куртке. За ним вприпрыжку принеслись все остальные. И Надюшка в том числе. В первых рядах, разумеется.

– Даша, привет! – сказал мальчишка, в тусклом желтом свете подвальных фонарей приглядываясь к Даше. – Я тебя узнал. Я – Саша. Мы за тобой приехали.

– За мной? – удивилась Даша и оперлась на швабру.

Мальчишка был забавный – белобрысый и лопоухий, с удивительно для его возраста упрямым выражением светлых глаз и… с замашками хулигана.

– Да! Это по поводу танцев. Мы звонили, – продолжал мальчишка, выдергивая из руки Даши швабру. – Поехали на занятия. У нас хороший клуб. Вроде как самый лучший. Тебе понравится. Хорошо? Пойдем.

С этими словами он запустил швабру куда-то в темный угол подвала и взял Дашу за руку.

– Подожди! – Даша воспротивилась – чего это он вдруг за руку ее тащит? – Я больше не занимаюсь танцами.

– Я все знаю! – заявил Сашка. – Мы это исправим.

«Да ты наглый какой, вообще!» – хотела возмутиться Даша. Но Надюшка подбежала к ней и затараторила: