Читаем Танец с принцем фейри полностью

– Я… – Я вновь провожу пальцами по корешкам, цепляясь за углубления, оставленные на коже тиснеными рисунками. И вспоминаю книгу матери с затертым названием и потрепанным переплетом. – Когда я упала с Болтовым… то вспомнила тот день.

– Какой день?

– Последний раз, когда я падала, – шепчу я.

– Тот день, когда вы с Хеленой упали с крыши? – Дэвиен касается ладонью места между лопаток, где находится шрам.

– Да. – Слово ощущается каким-то вязким.

– Что ты вспомнила?

– Вроде бы… полет, – шепчу я. Именно эта мысль и привела меня сюда.

– Наверное, для ребенка падение с большой высоты вполне могло походить на полет.

– Нет, я думаю, что… на самом деле летала. Неуклюже, не слишком хорошо. Иначе мы с Хеленой не смогли бы выжить после такого падения. Я не сумела бы ее подхватить. – Я по-прежнему не отвожу глаз от книжной полки, то и дело посматривая на пустое место, где недостает одной книги. Все кусочки головоломки постепенно встают на свои места, но я всеми силами гоню от себя возникающую картину. – Здесь, в Срединном Мире, у меня порой возникают странные ощущения узнавания, принадлежности…

– Древняя магия королей.

Я бросаю на него разочарованный взгляд. Дэвиен не воспринимает мои слова всерьез. С другой стороны, я только что заговорила о полетах. В последние несколько дней я сама считала подобные мысли просто глупостью. Но эта проклятая книжная полка кладет конец блаженному неведению, и я больше не могу игнорировать факты.

– Нет, это не просто воспоминания. Как и эти книги. Здесь не хватает одной… книга, которую ты использовал той ночью в ритуале, пришла отсюда, верно?

– Похоже на то, – тихо вздыхает Дэвиен. – Та книга была одной из немногих, которые сумели вынести за пределы Верховного двора.

– Что это за книги? – осмеливаюсь спросить я.

– В давние времена существовал Звездный двор, куда входили провидцы фейри. На этих страницах с помощью древней магии они записывали судьбы каждого Авинесса, и прочитать эти слова мог лишь один-единственный фейри. Каждая книга на этой полке посвящена одному из уничтоженных Авинессов и написана с помощью магии, которую искоренили Болтовы.

Я судорожно сглатываю. Конечно, я ошибаюсь. Как же иначе? Это ведь безумие.

– Ты знаешь, где мой отец взял эту книгу?

«Пожалуйста, пусть этому найдется простое, логичное объяснение», – мысленно умоляю я.

Дэвиен качает головой.

– Никто из служителей не смог выяснить, как книга попала в поместье твоего отца. Говорили, что последняя известная носительница крови Авинессов прихватила ее с собой и сбежала, растворившись в ночи. – Я тут же вспоминаю, как Болтов говорил о последнем настоящем Авинессе, сумевшем от него ускользнуть. – Вэне потребовалась целая вечность, чтобы отследить книгу до дома твоего отца. Ну хотя бы она оказалась как можно дальше от Болтова. В противном случае он бы сумел вернуть ее или уничтожить. Я много лет пытался уговорить твоего отца продать мне книгу, но он всегда отказывался.

Что мне сказать? Как объяснить ему все? Меня вдруг охватывает страх, что в скрываемой мною тайне Дэвиен увидит страшное предательство. Кожа покрывается липким потом.

– Эта книга…

– Не расстраивайся, ты ведь человек, и все равно не сумела бы понять, что она из себя представляет. Как и твой отец. Он ведь был торговцем и наверняка просто у кого-то ее купил. Остается загадкой, как она пересекла Грань, но вероятнее всего, последняя из рода Авинессов попыталась спрятать книгу там, где Болтов не сумел бы до нее добраться. Это не самое странное, что могло случиться, и…

– Эта книга принадлежала моей маме, – перебиваю я и, не в силах посмотреть на него, изучаю место на книжной полке, где прежде стоял том.

Я жестом изображаю, как вставляю книгу в щель между другими и, скользнув пальцами вниз по полке, опускаю руку.

Вот он, тот самый недостающий кусочек, без которого картина никак не могла обрести смысл. Внутри меня все сжимается. Возможно, меня сейчас стошнит. Или я просто расплачусь.

– Что?

– Я ведь говорила тебе, что Джойс мне не мать. Моя настоящая мама умерла, когда я была совсем маленькой. От нее я узнала все те песни. После ее смерти отец запретил мне ходить в лес и велел никогда и никому не рассказывать, кому принадлежала книга. – Я поворачиваюсь к Дэвиену. – Я думала, он просто чересчур осторожничал, поскольку Джойс уничтожала все, что принадлежало моей маме. Или же просто хотел дать понять, что с книгой связаны сентиментальные воспоминания и я никогда никому не должна ее отдавать.

– Значит, когда ты увидела, как я бросил ее в огонь…

– Я кинулась за ней, поскольку она была одним из двух предметов, оставшихся мне от мамы.

Дэвиен хватает меня за плечи и встряхивает, тоже начиная догадываться.

– А второй предмет – твоя лютня, верно?

– Да.