Я открываю рот, но не могу выдавить ни слова. Меня одолевает такое желание признаться ему в любви, что в груди все сжимается, становится трудно дышать. И все же одного желания мало. Внутри меня еще остались преграды, которые я пока не могу преодолеть.

Хотя, может… я сумею ему показать?

Я скольжу руками вверх по его бокам, груди и обнимаю за шею. Теперь мне уже знакомы его движения. И этот взгляд из-под ресниц, полный восхищения и похоти. После него обычно следуют поцелуи с привкусом обещаний, которые лишь предстоит исполнить.

И сегодня я не разочарую Дэвиена.

Нынешней ночью я отброшу мысли о завтрашнем дне и не стану думать о том, что может причинить нам боль. Я забуду, что в скором времени судьба готовит нам расставание.

И просто стану целовать его. И узнавать во всех смыслах. Без капли сожалений.

<p>Двадцать семь</p>

Похоже, Дэвиен раньше меня самой знает, что мне нужно. Пока я только решаюсь признать свои желания, он жадно припадает к моим губам. И этим безмолвным поцелуем выдвигает требование, которому жаждет подчиниться мое тело. Мне хочется забыть о своей боли, отпустить ее и уступить растущему внутри чувству – лишь ради себя самой.

Нетерпеливо обняв Дэвиена за шею, я запутываюсь пальцами в его волосах. А после притягиваю его губы ближе к своим, хотя мы и так практически прижимаемся друг к другу. В ответ он принимается ласкать мое тело, прикасаясь ладонями к лицу, груди и бедрам. Уверенно рисует на коже круги большими пальцами, одним лишь этим доводя меня до безумия.

Мы целуемся неистово, с большей страстью, чем прежде, словно бы стремясь поглотить остающиеся между нами крохи сомнений. Он слегка прикусывает мою нижнюю губу. Я откидываю голову назад и издаю стон. Дэвиен резко, судорожно втягивает в себя воздух.

– Я хочу тебя, – выдыхаю я.

– Скажи, чего ты хочешь. – Он наклоняет голову и припадает к моей обнаженной шее, прикусывает кожу, потом покрывает ее поцелуями.

– Я хочу тебя, – повторяю я.

Мир вращается вокруг, и я крепче цепляюсь за Дэвиена, боясь, что колени в любой момент могут подогнуться.

– Скажи, чего ты хочешь, – рычит он, покусывая мою плоть.

Что-то внутри меня ломается – возможно, последние остатки самообладания. Создается впечатление, будто его хриплый, полный желания голос разрывает на части какие-то путы.

– Хочу, чтобы ты целовал меня везде, познавая каждый уголок моего тела. Исследовал меня пальцами и языком. А потом сделал своей, как надлежит супругу. Хочу, чтобы ты двигался медленно, пока я не начну задыхаться и умолять, а потом ускорил темп. И хочу, чтобы мы вместе разлетелись на куски и спустились с созданных нами небес, как серебристые искры падающих звезд.

Дэвиен стонет и, оторвавшись от моей шеи, вновь припадает к губам. Он целует меня все более яростно, чувственно и хаотично, а после резко отстраняется и прижимается лбом к моему лбу.

– Я дам тебе все это… и даже больше, – хрипло выдыхает он. – Я подарю тебе томительное блаженство, а потом повторю все сначала, уступая все еще оставшемуся в тебе желанию. И приложу все силы, чтобы ты поняла, насколько я люблю тебя.

Дэвиен жадно притягивает меня к себе и делает шаг назад. Я с трудом держусь на ногах, а потому цепляюсь за него, не находя сейчас в мире ничего более стабильного, чем он. Где-то по пути между окном и столом остается его рубашка. Я провожу ладонями по его широкой обнаженной груди, полностью открытой для моих прикосновений.

Несмотря на холодную ночь, от кожи Дэвиена исходит такой жар, что странно, как она не обжигает. Он тянется к моей рубашке, поднимает ее за нижний край и стягивает через голову. Я его не останавливаю. Но все же замираю, когда стылый воздух зимы пробегает по позвоночнику и вызывает в теле дрожь, никак не связанную с зарождающимся внутри желанием.

Ощутив мое колебание, Дэвиен слегка отстраняется.

– Тебе холодно? Это слишком для тебя?

– Нет, не в этом дело. – И пусть мне хочется прикрыть свою все более обнажающуюся плоть, это желание борется во мне с потребностью и дальше водить ладонями вверх и вниз по его рукам. – Просто я никогда…

– Я тоже, – облегченно улыбается Дэвиен. – Сегодня ночью мы станем учителями друг друга и нетерпеливыми учениками.

Склонившись, он касается губами моих губ.

– А если, как только ты меня по-настоящему увидишь, я тебе не понравлюсь? – дрожащими губами спрашиваю я. Он ведь еще не видел шрам у меня на спине, и лишь мельком заметил оставшиеся на теле следы былых ран.

– Я уже увидел тебя – в тот самый миг, как ты только вошла в мою дверь. Увидел твою душу и влюбился в нее. Ничто в смертной оболочке, в которую она заключена, не заставит меня любить тебя меньше, – произносит он с такой уверенностью, что я немного расслабляюсь и опускаю руки на его бедра. – Доверься мне и моей любви. И я никогда тебя не разочарую.

И Дэвиен вновь целует меня, на этот раз медленнее, глубже и увереннее, чем прежде. Я выдыхаю, и он крадет мое дыхание, а вместе с ним и все сомнения. Я все больше отдаюсь его власти.