А заодно пропало и мое самообладание. Сколько можно колесить по улицам в этом жалком обличье? Я подумала о Нелли Блай и ломала голову, пытаясь вспомнить адрес, где она проживала с матерью. С матерью. Вот у нее есть мать. А у Ирен нет.

Я подняла усталую руку и подозвала экипаж. Он подъехал так быстро, словно у меня на ладони лежал сахар для лошадей.

Я села и назвала адрес.

После этой ночи в моем создании цокот копыт всегда будет связан со стуком каблуков испанской танцовщицы.

Голова превратилась в наковальню, а каждый звук города словно молотком впечатывался в мой усталый мозг. Меня слегка укачало. Я выбралась из экипажа и щедро заплатила кучеру.

Еще одно здание, еще одна дверь. Лифт, которого я ужасно боюсь и в котором чувствую себя словно труп в гробу. Часы я забыла в отеле, но казалось, целая вечность прошла с тех пор, как Ирен оставила меня и беспечно отправилась в пустую комнату, когда-то принадлежавшую Лоле Монтес.

Лифтер открыл дверь из металлических прутьев. Я поковыляла по коридору, ища нужную мне квартиру. Я уже не знала, кого встречу за очередной дверью, – Ирен или… Джека-потрошителя.

Наконец я постучала в смутно знакомую створку.

Ответа не последовало.

Я постучала снова. Я уже даже не хотела, чтобы мне ответили.

И снова стучала.

Открылась соседняя дверь. Показалась голова женщины в папильотках.

– Молодой человек! Прекратите барабанить. Тут респектабельное заведение!

Я пожала плечами, слишком усталая, чтобы снова поднять руку к двери из красного дерева, но тут она внезапно открылась, и я полетела внутрь, потеряв равновесие.

Чья-то твердая рука подхватила меня за локоть и не дала упасть.

К моему удивлению, я все еще стояла на ногах.

– Боже, кто это у нас?

А я и сама точно не знала.

Глава сорок первая

Штурм

– Не могли бы вы объяснить, – произнес странно язвительный голос, – что делает горящая сигара у вас в кармане?

Я сощурилась, глядя на свет керосиновой лампы, стоявшей на столике передо мной, а потом смущенно похлопала по карманам. Правая рука нащупала что-то теплое. Я заторможенно сунула руку в карман, как ребенок, которого разбудили посреди ночи и потому он двигается медленно и неуклюже.

Чужая рука отпихнула мою, бесцеремонно влезла в карман и вытащила… нет, не конфетку, как надеялся ребенок у меня в душе, а сигару. Она все еще тлела, и на конце горел красный уголек.

Я смотрела на нее со странной смесью отвращения и злости, а потом, к своему великому стыду, разрыдалась.

– Нет, так не пойдет, – сказал Шерлок Холмс. – Сядьте.

Он усадил меня на стул рядом со столиком, на котором стояла лампа, а потом отошел на пару шагов и вернулся со стаканом воды, который я осушила в несколько судорожных глотков. После всех этих безумных блужданий по городу я испытывала сильную жажду.

Поскольку рыдать и пить одновременно оказалось тяжело, то слезы тут же прекратились. Я сняла правую перчатку и вытерла глаза. Перед собой я видела только покачивающийся рисунок на сером халате Шерлока Холмса. Его голос доносился откуда-то сверху, спокойный и монотонный.

– Вы прятались в засаде в нижней части города со своей компаньонкой, мадам Ирен. Долго торчали у Епископального клуба, потом еще какое-то время провели внутри, а потом вы проехались как минимум в двух экипажах, чтобы добраться сюда. Вы заехали в гостиницу мистера Стенхоупа, но его не оказалось на месте. Удивлен, что вы не отправились дальше, на поиски своего американского союзника в опасных предприятиях – я говорю о мисс Нелли Блай.

При упоминании ее имени я снова всхлипнула.

– А, понятно, – сказал Холмс через мгновение. – Объяснение, почему вы приехали ко мне, а не к ней, написано не на отворотах ваших брюк, а на лице.

– Ирен в ужасной опасности, – наконец удалось произнести мне.

– Я знаю. – Он снова наполнил мой стакан. – Держите платок. Если вы сможете за пару минут промочить горло и высушить глаза, то я готов вернуться с вами в Епископальный клуб.

Халат мышиной масти исчез из круга света, словно кто-то отдернул театральный занавес.

Я сидела, пила воду и хлюпала носом. Когда я взяла себя в руки, детектив вновь появился, одетый в свободное пальто с пелериной и шляпу с мягкими полями, все в темных тонах.

– Расскажете о том, что с вами случилось, в экипаже, – заявил он, поднимая меня за локоть со стула и ведя к двери. – Надвиньте кепку пониже, а шарф, наоборот, подтяните повыше на подбородок. Ваша маскировка хорошо подходит для темноты. Но свет в холле отеля раскроет обман.

Я не в состоянии была обижаться или спорить с ним в тот момент, поэтому просто сунула платок в тот карман, где лежала сигара, нашедшая теперь свое пристанище в пепельнице рядом с керосиновой лампой.

– В котором часу она пропала? – спросил сыщик, пока мы ждали лифта.

– Но как вы…