– Мисс Блай? Да что вы! Вы, должно быть, ирландка, раз с любовью относитесь к бедным и обездоленным. Прошу прощения за резкие слова. Мне несладко пришлось. Я ни за что не могла допустить, чтобы бедного мистера Гамильтона вводили в заблуждение касательно якобы его ребенка. А что случилось с предыдущим, спрашиваю я. Господи, до чего ж дошли эти люди! Я лишь пыталась предупредить хозяина, а она ткнула в меня ножом, как в свинью на рынке. Что она сделала с ребенком, то есть с детьми? Ей плевать, этой развратнице, лишь бы облапошить богача и выудить из него денежки.

Я делала заметки с такой скоростью, на какую только была способна.

– Вы проявили невероятную смелость.

– Да ничего особенного. Просто вывела ее на чистую воду перед мужем. А кто еще мог заступиться за несчастного малютку, попавшего к ней в лапы? Я не думала, что у нее окажется нож и что она попытается перерезать мне горло. Она сумасшедшая. А хозяин и не понял, он был словно громом поражен. Бедняга. Это не его ребенок? Его жена покупала детей, да и вообще шлюха? С чего бы он мне поверил? Но я должна была сказать! Я не могла позволить убить еще одного младенца, а потом найти нового на его месте. Может, для мужчины они все и на одно лицо, но для меня каждый – ангелок, меня так легко не одурачишь!

Няня на минуту умолкла, а потом впервые подал голос Квентин, которому я вкратце обрисовала случившееся по дороге до больницы:

– А миссис Гамильтон всегда носит с собой кинжал?

– Нет, сэр! Я понятия не имела, что эта лживая шлюха набросится на меня, словно волк! Просто знала, что ребенок, которого они привезли из Калифорнии, и тот, которого туда увозили, – это разные дети. Мужчины – такие дураки. Для них все младенцы похожи. Но нельзя одурачить няню, которая прижимает ребенка к груди. Да, у младенчиков нет волос, носик кнопкой и большие уши, но они отличаются друг от друга, как один бутон от другого. Если вы не смотрели на куст в цвету, то и не поймете. Но я-то знаю. Это моя работа и, как оказалось, мое проклятье. Ни один из малышей не похож в точности на другого, даже в самом раннем возрасте. Любая женщина с материнским инстинктом вам подтвердит. Но она сущий дьявол, торговала и собой, и всеми этими чужими детками! Я бы снова вывела Еву на чистую воду – саму эту мерзавку и ее бессердечных родственников. Бедный мистер Гамильтон. Вы не знаете, как он? А что стало с малышом? Где он?

Несчастная женщина задавала правильные вопросы, те, которые интересовали и меня. Я покраснела, понимая, что не могу ответить на них.

Квентин Стенхоуп взял меня под локоть и помог подняться. Он заверил няню:

– Мы во всем разберемся. Выясним, что стало с младенцами, которых эта шайка по очереди предъявляла мистеру Гамильтону. А когда найдем их, то устроим в хорошие семьи.

Я уставилась на него во все глаза. Я бы не стала давать таких трудновыполнимых обещаний. Он слегка ущипнул меня за локоть, и я поняла, что придется тоже давать гарантии.

– Да, миссис Доннелли. Мы здесь, чтобы решить все вопросы.

Няня поймала меня за рукав:

– Я бы взяла к себе предпоследнего малютку, если мне позволят. Очень уж я его полюбила, у меня сердце заболело, когда я увидела, что он не вернулся из Калифорнии.

____

После того как мы вышли из палаты, Квентин продолжал сжимать мой локоть.

– А что стало с мальчиком, которого Ева Гамильтон отвезла в Калифорнию? – уточнил он.

– Она его отдала, потому что младенец не походил в достаточной мере на первого ребенка, который умер.

– Мы можем найти его?

– Если это вообще возможно.

– Предлагаю отправить в Калифорнию телеграмму, что ты нашла прекрасную мать для младенца.

– С какой стати ты диктуешь мне, что делать? Да кто ты такой?

– Твой невольный союзник. Если тебе нужны деньги, то Ротшильд все оплатит.

– Ты уверен?

– В этот раз – да. Евреи веками страдали из-за ложных обвинений в убийстве христианских младенцев. Этот будет спасен.

– Двое уже умерли. Первый – всего через пару дней. Ева раздобыла еще одного, но и тот умер. Третий был настолько непохож на двух предыдущих, что заметил бы даже мистер Гамильтон. Этот был последний.

Он пожал мне локоть:

– Нужно найти всех выживших детей в жестокой цепочке подлогов и обмана, особенно третьего, которому повезло оказаться непохожим. Его нужно отыскать и доставить Мэри Доннелли, которая привязалась к нему и готова на самопожертвование. Эта женщина в три раза лучше всех, кто задействован в этой трагедии.

– Согласна. Но, Квентин, отпусти мою руку. Я не торговка детьми, лишь хочу вывести на чистую воду тех, кто причастен к этому чудовищному делу. Желаешь присоединиться ко мне?

– Весьма охотно, как тебя это ни удивит, – ответил он.

Такое часто случается, когда используешь людей вопреки их желанию. Вскоре они с жаром бросаются действовать.

Я не смогла сдержать улыбки. У меня появился неожиданный партнер в безрассудном расследовании, а именно Квентин Стенхоуп, джентльмен и шпион, странствующий поклонник мисс Нелл Хаксли.

Как поступила бы Ирен Адлер Нортон?

Глава тридцать пятая

Дань Венере