Зеленая страна оставила у наших адептов горький привкус. Они оказались неподготовлены к тому, чтобы узреть красоту. Один за другим, под разными предлогами они возвращались домой. Все увиденное ими великолепие они хотели прибрать к рукам ради единоличной выгоды своих прихожан. Речь уже не шла о войнах, как во времена хашишинов, но время экуменизма закончилось, и теперь каждый был сам за себя. Забег начат, и пусть победит сильнейший!

Фредди и трое его учеников – единственные, кто выжил во всех эктоплазменных войнах, – одни оказались нам верны и остались на танатодроме. Тут надо отметить, что своей настойчивостью Амандина сумела-таки обольстить слепого пожилого мага. Парочка не скрывала своего счастья. Что же касается других страсбуржцев, они привыкли к парижской жизни и не торопились возвращаться в свою йешиву, тем более без руководителя.

Вылеты приняли хаотичный характер. Всякая конфессия рассчитывала на своих чемпионов. Каждый надеялся стать первым, кто увидит «Бога», как только преодолеет барьер красоты. Многим казалось очевидным, что только «Бог» может находиться в глубине туннеля, сначала голубого, потом черного, красного, оранжевого, желтого, зеленого. Завершением парада чудес должна стать красота, последняя граница перед раем.

Столкнувшись со своими воспоминаниями и преодолев пропасть страха, пересилив головокружение от наслаждений, обретя бесконечное терпение, познав абсолютное знание, сойдя с ума от идеальной красоты – что еще может встретить человек, если не Великого Архитектора Вселенной?

Со своих танатодромов монахи, колдуны, имамы, кюре и раввины тянули к нему руки.

Кто удостоится первого рукопожатия?

183. Учебник истории

Учимся уважать мертвых

Нельзя говорить о мертвых плохо. В особенности о недавно умерших. Потому что они еще в состоянии воздействовать на наш мир. Мертвые, ожидающие в длинной очереди в оранжевой стране, не стоят там без дела. Они тайком наблюдают за живыми. Зачастую они пытаются связаться с теми, кого любили на Земле. Если мы излучаем волны добрых воспоминаний о дорогом нашему сердцу усопшем, его душа может оказать помощь в наших планах. И напротив, если к нему не испытывать ничего, кроме обиды, его душа больше никогда не сможет нам помочь.

Оттуда, из оранжевой страны, где мертвые подвергаются испытанию терпением, они пробуют установить контакт со всеми, кого они любили и кто любил их. Это их ремесло. Связь эта не может состояться, если живые не будут все время чувствовать любви к умершему. Вот почему часто можно видеть, как умерший настолько сильно воздействует на живого человека, что тот блекнет и увядает. Это называется «умереть от горя». Но ни в коем случае это нельзя считать злом. Души двух любящих друг друга людей могут тем самым встретиться в оранжевой стране и вместе стоять там в очереди.

184. Конкурирующие траектории

Этап «в спринте побеждает сильнейший» был довольно любопытным. Поскольку сейчас танатонавты уходили чаще всего в одиночку или малыми группами, у них больше не было пирамидальной поддержки, могущей оторвать от разглядывания чудес чистого знания или идеальной красоты. В итоге многие сами рвали свою пуповину, чтобы остаться там.

Будучи более просветленными, может быть, благодаря своим прошлым ошибкам, доминиканцы первыми вплотную подошли к Моху-6, воспользовавшись одной из акробатических фигур, которой их научил Фредди. И все же они не смогли преодолеть этот барьер.

То же самое относилось и к нашему экипажу.

Постепенно публика потеряла всякий интерес к этим экспедициям, и о нас уже не писали газеты.

Людям стало казаться, что танатонавтика – это дорога без конца. Мох-1, Мох-2, Мох-3, Мох-4, Мох-5, Мох-6… Почему бы и не Мох-124 или Мох-2018, всех цветов радуги, со всевозможными испытаниями вроде олимпийского троеборья?

«Римский наблюдатель», печатный орган Ватикана, на все лады высмеивал самоуверенных пионеров, осмелившихся усомниться в бесконечности небес. «Танатонавтика – новейший опиум для народа», – гласил заголовок на первой полосе британской «Таймс».

Танатонавтика превратилась в мишень для острот карикатуристов, шоуменов и марионеток от телевидения. Она потеряла свой сакральный ореол, став подобием одного из множества коммерческих фондов.

В семейном магазинчике упал объем продаж. Мать с братом изо всех сил придумывали новые плакаты, футболки с самыми сочными цветами того света, гробики с рельефными изображениями, сандалии с крылышками, светящиеся в темноте афишки, тюбики из «спецрациона танатонавта», но клиентура не шла. Ну, будет после Моха-6 какой-нибудь Мох-7, ну и что?

Рауль ругался:

– Не наша вина, что приключение начинает приобретать повторяющийся характер. Не мы же изобрели географию Континента Мертвых. Мы жаждем открытий и увлечены только этим.

Он никак не мог успокоиться. Если люди смеются над нашим предприятием, то начнут иссякать кредиты. Президентские фонды не бездонны.