Своеобразным продолжением главной мысли данного предания является замечание средневекового биографа Тамерлана – Шереф ад-дин Али Йазди, который писал: «Господь всезнающий Царь вселенной, прежде чем дать власть своему рабу, он его помучает лишениями и несчастьями. А если он сначала дарил ему удовольствия и наслаждения, то затем его подвергнет печали и неудачам. Одним словом, власть и счастье добываются трудом, а за лишениями последует честь. Эти слова относятся и к государю Сахибкирану».[106]

Глава четвертая

Походы Тамерлана в целях укрепления и расширения своего государства

Слова Шереф ад-дин Али Йазди, процитированные выше, вполне могли быть отнесены и к великому предшественнику Тамерлана – Чингисхану. И вообще, судьбы этих великих людей удивительно схожи.

В годы юности Тэмужина и Тимура семьи обоих испытывали нужду; пройдя тяжелые жизненные испытания, они завоевали авторитет соплеменников, смогли обзавестись верными соратниками-нукерами, создать свое войско, неуклонно шли к реализации поставленных целей: Чингисхан объединил все монголо-язычные племена и создал Великий Монгольский Улус, а Тамерлан изгнал пришельцев из Моголистана, подчинил себе владетелей всех областей Мавераннахра и создал на этой территории свой собственный Улус.

Мировоззрение Чингисхана и Тамерлана формировалось во многом схожих условиях. И в первую очередь, под влиянием религиозных воззрений древних монголов – тэнгрианства[107] у Чингисхана, и религии ислама у Тамерлана.

В результате Чингисхан и Тамерлан не только сами твердо уверовали в свою сверхъестественную судьбу, дарованную им Богом (у Чингисхана – Всевышним Тэнгри. – А. М.), но и смогли убедить в этом других и повести их за собой, как «посланцами Небесного владыки», исполнителями божественной воли.

«Во время правления Чингисхана понятие «Всевышний Тэнгри» получило новое, более глубокое осмысление, а тэнгрианство легло в основу целостной политической концепции, тэнгэризма, о сверхъестественной Высшей силе, которая решает судьбы всего мира и является источником харизмы Чингисхана и его преемников-членов «золотого рода»; эта концепция стала мощным моральным доводом, узаконившим их насильственные действия в мировом масштабе. Именно поэтому монгольский тэнгэризм, основу которого заложил Чингисхан, хотя и опирался на шаманистские верования монголов (тэнгрианство. – А. М.), являлся не религиозным учением, а в большей степени элементарной политической идеологией…

При этом Чингисхан и его преемники, создавая мировую империю, не уделяли большое внимание различным абстрактным религиозным постулатам. Они разработали политическую доктрину тэнгэризм, которая, прежде всего, была призвана оправдать их собственную практическую деятельность; их главным стремлением было навязать свою политическую доктрину захваченным странам и народам… Для них первичным всегда была политическая выгода. Не трудно понять, что, ведя войны против исламских и христианских государств, усилия монгольских ханов, прежде всего, были направлены против властьпридержащих, во главу угла ставились их собственные политические и жизненные интересы…

Цель их политической доктрины – тэнгэризма – заключалась не в установлении в мире господства своей религии, а в установлении политической диктатуры, в первую очередь, ориентированной на интересы и выгоду своего кочевого народа».[108]

Тимур, напротив, одну из своих главных целей видел в «исламизации» всего мира. Он считал, что «власть, не опирающаяся на религию и законы, не сохранит на долгое время свое положение и силу. Она подобна нагому человеку, который заставляет других при встрече с ним опускать глаза, не внушая никакого уважения к себе. Можно также сравнить его и с домом, не имеющим ни крыши, ни дверей, ни ограды, в который может проникнуть самый презренный человек. Вот почему я основал здание моего величия на исламе, с прибавлением к нему правил и законов, которые я точно соблюдал в продолжение моего царствования.