Читаем Талларн: Палач полностью

«Тишина» была «Покорителем», машиной созданной для уничтожения себе подобных, она выполняла свою работу с высокомерием украшенного шрамами старого воина. Она сражалась на Креденсе, на Арзентисе IX, и получила повреждение на Фортуне. Именно это повреждение привело её на Талларн, хозяева её ушли, оставив её ремонтироваться, но без шансов на воссоединение. Брел никогда не водил «Тишину» в бой, но не сомневался в ней. Они были похожи, вылеплены из одного теста.

— Куда, мать их, они подевались? — пробормотал Брел, вглядываясь в монитор ауспика. Пять минут назад «Коготь» исчез с их экранов, и теперь лишь статика была ответом эскадрону, пытающимся докричаться до разведчиков по воксу.

— Этот идиот по идее должен был знать город, — сказала Джаллиника, — а теперь он просто исчез.

— Замолкни, — сказал Брел, усиленно изучая монитор ауспика. По нему бежали фигуры и цвета. Их было четверо — два «Палача», его «Покоритель» и машина разведки. Зелёные отметки «Палачей» то становились ярче, то бледнели, забиваемые помехами. Отметки разведчика не было видно вовсе. С самого выезда из убежища сканер показывал отвратительную картинку, полную наложений и помех, но сейчас стало ещё хуже.

— «Тишина», говорит «Фонарь», — голос лейтенанта Тахиры проскрипел в его ухе.

Он моргнул. Линзы его костюма запотели изнутри. Помехи бежали по экрану ауспика. Он даже не пытался смотреть в обзорный перископ. Смысла не было. Если они не видят разведчика на ауспике, то уж точно не смогут его рассмотреть в жёлтом тумане за бортом, даже если будут смотреть в приборы инфракрасного видения.

— Проклятье, «Тишина» — отвечайте!

— «Тишина» на связи, — произнёс Брел, не отрываясь от экрана. Что‑то зудело на краю его чувств. Зелёная метель пробежала по экрану.

— Видите что‑нибудь? — спросила Тахира.

Брел молчал. Кровь стучала в его голове. Крики неслись на каждом его вдохе. Всё было так же, как и обычно. Как во всех тех местах, где он убивал, и откуда выбирался в надежде больше никогда не возвращаться обратно. Пятно статики забурлило на экране и потускнело. Он чувствовал себя так, словно чего‑то ждал.

Спокойствие наполнило его, мягко и внезапно, как будто включили свет.

«Сейчас начнётся, — подумал он, — всё, как всегда».

Он почувствовал как его тело и разум одолели ощущение паники и вошли в спокойный ритм. Это было настолько знакомо, словно он вернулся домой.

— «Фонарь», это «Тишина». Я ничего не вижу, — пауза. Он облизал губы и один раз коснулся правой руки Джаллиники — старая команда, подаваемая без слов. Казенная часть главного орудия отворилась и проглотила снаряд. Брел ощутил своими костями глухой ударзакрывания казенника, ещё одно старое ощущение вернулось спустя многие годы. — Но что‑то не так. «Фонарь». Там что‑то есть. Нам следует зарядить орудия.

— Что? — недоверчиво прохрустел голос Тахиры. — Вы ничего не видите, но там что‑то есть?

— Зарядите орудия. Меня не волнует, что вы выше званием. Зарядите орудия.

Пауза удлинилась шквалом помех.

— «Фонарь», говорит «Свет смерти», каковы ваши приказы? — голос принадлежал Гектору, командиру машины номер два эскадрона. Гектор был решителен, но Брел слышал напряжение в его вопросе. Остальные экипажи должны были чувствовать тоже, что и он сам — тяжелое, скрученное ощущение и кислотный привкус адреналина. Они все должны это чувствовать, но никто за пределами «Тишины» не знает, что это значит.

Рядом с ним Джаллиника бормотала что‑то себе под нос. Молитву запрещённому богу.

— Всем машинам, — Тахира сделала паузу, — зарядить орудия.

Акил чувствовал дрожание стекла головой. Конечно, двигатель продолжал работать. Это требовалось для работы системы подачи воздуха. Он немного сдвинул голову. Позади него вокс-установка продолжала заполнять кабину статикой. Звучало это успокаивающе, как дождь, барабанящий ночью по крыше. Рашне плакал, всхлипы парня разносились по внутренней вокс-сети и вне её. Акил слушал, но молчал. Они потерялись. Они были одни, и было только вопросом времени, когда кончится топливо, двигатель заглохнет и прекратится подача воздуха. Он размышлял, стоит ли перед этим моментом снять костюм и распахнуть люк. Это будет конец всего, тот конец, который он заслужил. Он думал о дочерях и о том, выжили ли они.

Стекло вновь задрожало под его головой. Он поднял голову и положил на стекло руки. Он ощутил низкую вибрацию, несинхронную с рокотом двигателя машины, скорее звук тяжёлых гусениц, сотрясающих землю.

— Я что‑то слышу, — сказал Акил тихо. Рашне снова всхлипнул.

Акил настроил внутренний вокс и заговорил громче.

— Раш, я что‑то слышу, — он обернулся, и увидел, что парень смотрит на него широко раскрытыми глазами из‑за запотевших стёкол. Акил кивнул. — Ты не слышишь это? Они там, они рядом, — он замолк. — Попробуй ещё раз вокс.

Рашне повернулся и начал щёлкать переключателями.

— Всем позывным, ответьте, если вы меня слышите. Говорит разведывательная машина четыре, Первый эскадрон, рота Амарант, семьсот первый.

Акил встряхнул головой, словно пытаясь убрать улыбку. Облегчение и изнеможение наполнили его.

Мы не одни.