Читаем Тахиона полностью

Ответа не было. Скрибнер словно растворился в океане. Тайфун, ожидавшийся по расчетам в конце следующей недели, налетел внезапно. Ветер несся над островами, завывая и свистя, пальмы гнулись, роняя орехи, - но в поселках сургоров не заметно было никакого движения. Сургоры, казалось, и не думали об опасности. Сергиенко, взглянув в очередной раз на метеодатчики, сказал негромко:

- Наблюдателей снесет скоро. И тускафам не удержаться.

Винклер промолчал, а Ланской зашагал по рубке, бормоча:

- Ну, идиот... и куда его понесло, чтоб ему...

К цепочке островов двигались горы воды, ветер усиливался; не прошло и двадцати минут после первого сигнала о приближении шторма, как все наблюдательные аппараты снесло в океан, и люди, накрытые колпаком защитного поля, потеряли связь с окружающим миром. Еще несколько минут - и тускафы также перестали подавать сигналы. Первая гигантская волна приготовилась уже накрыть острова, и в этот миг четыре человека, сидевшие в рубке корабля, вскрикнули одновременно от ударившей в глаза и виски острой боли.

И внезапно буря стихла.

А мир вокруг стал черно-белым.

V

Молодой островитянин с интересом следил за приближением шлюпки Скрибнера, не прекращая, впрочем, изо всех сил работать веслами. Когда Адриан Антонович подошел совсем близко, рыбак поздоровался и крикнул:

- Эй, розовый, я вижу, твоя лодка очень быстро плыть может?

- Да, - сказал Скрибнер, - может.

- Тогда, розовый, выручай, пожалуйста. Дай я к твоей лодке прицеплюсь, мне нужно на Ла-Тис поскорее, жена к родным вчера уехала, что я без нее делать буду?

Скрибнер не понял, в чем причина спешки, но, недолго думая, бросил островитянину канат. Через десять минут, легко проскочив рифы, они причалили к песчаному пляжу Ла-Тис. Молодой рыбак поблагодарил Скрибнера и посоветовал:

- Не ходи сейчас с острова. Пропадешь.

- А в чем дело? - спросил Адриан Антонович.

Островитянин помялся, затем, оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого рядом нет, придвинулся к Скрибнеру и сказал тихо:

- Колдун велел молчать, но ты меня выручил, я скажу... пусть мне потом будет хуже. Не ходи в океан, останься на острове, пока не пройдет прошлое... Оно уже близко, ты разве не чувствуешь? В океане погибнешь, у тебя нет тахи, я знаю.

- А у тебя есть? - поинтересовался Скрибнер.

- Конечно, есть, - сказал островитянин. - Кто же без тахи в море пойдет? - и он показал на свою лодку.

На корме стояла большая клетка, закутанная циновкой из пальмовых листьев. Кто сидел в этой клетке, Скрибнер не мог видеть. Но рыбак утверждал - что это - тахи...

- Хорошо, - сказал Адриан Антонович, - спасибо, что предупредил. А долго будет длиться прошлое?

Рыбак пожал плечами.

- Кто знает? Может, день, а может, и шесть. Если бы я знал, зачем бы к жене спешил?

"Логично, - подумал Скрибнер, - если это самое прошлое может продлиться шесть дней - лучше, конечно, молодую жену не оставлять в одиночестве..." И спросил:

- А ты не знаешь, почему колдун запретил нам рассказывать про тахи?

Островитянин испуганно прижал палец к губам.

- Тс-с... про колдуна не говори громко. Карпацико-тин очень сильный колдун, может услышать вдруг... - Юноша подумал немного и добавил: - Я тебе скажу, пожалуй, только не сейчас. Когда прошлое придет - скажу. Тогда можно.

- Хорошо, - согласился Скрибнер, - но где я тебя найду?

- А вон там, - рыбак махнул рукой в сторону селения. - Тот дом, с краю, там живут родные жены, и я туда иду. И ты приходи.

И островитянин ушел.

Скрибнер вытащил на берег свою шлюпку и взялся за лодку рыбака, чтобы и ее вытянуть на песок. В клетке что-то заскреблось, и Адриан Антонович, одним махом выдернув из воды легкое суденышко, подошел к корме и приподнял укрывавшую клетку циновку.

В клетке был арбуз.

Скрибнер присел на борт лодки и в раздумье почесал затылок. Арбуз, натуральный арбуз - круглый, полосатый, желто-коричневый, на четырех тонких угловатых ножках. Гладкий, блестящий. Глазки зверя уставились на Скрибнера без страха, полосатый шарик попрыгал на месте, а потом подбежал к деревянным прутьям. Скрибнер протянул руку, и шар обнюхал ее, шевеля плоским, едва заметным носом.

- Н-да, - сказал ему Скрибнер. - Ты, значит, и есть тахи. И без тебя, значит, в океане делать нечего. Интересно...

Внезапно поднялся ветер, вода потемнела, на рифы накатились огромные волны, пальмы пригнулись, и орехи посыпались с них дождем. Скрибнер огляделся. "Черт, кажется, шторм..." Адриан Антонович поспешил связаться с лагерем, но едва он коснулся пальцем кнопки на поясе, как виски на долю мгновения сжало мучительной болью, и Скрибнер, охнув, закрыл глаза.

А когда открыл их - мир предстал перед ним спокойным и черно-белым.