Девочки быстро забежали за угол дома и прижались к стене. А из двора слышался громкий Вовкин голос:

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, я иду искать совсем! A-у! Я иду!..

САМЫЕ ОБЫКНОВЕННЫЕ

В начале первой блокадной весны корреспонденту военной газеты Игорю Иванычу поручили написать очерк о самых младших защитниках города — ленинградских пионерах.

— Не ищите каких-нибудь особенных героев, — сказали корреспонденту. — Зайдите в любой дом, познакомьтесь с самыми обыкновенными ребятами и попросите, чтобы они рассказали вам, как они живут в тяжёлых условиях блокады, как помогают взрослым в обороне города, как заботятся о малышах.

Игорю Иванычу задание понравилось. На следующее утро он облюбовал большой, неплохо сохранившийся дом, разыскал коменданта и, показав редакционное удостоверение, объяснил, зачем он сюда пришёл.

Комендант Полина Ивановна, молодая энергичная женщина, сказала:

— До войны мне случалось иногда ссориться с нашими ребятами: то из-за разбитого стекла, то из-за шума и драки во дворе. Но сейчас я не только не могу ни на кого из них пожаловаться, но я должна вам сказать, что таких трудолюбивых, терпеливых и смелых детей, как в нашем доме, наверное, нет на всём свете.

Корреспондент спорить с Полиной Ивановной не стал. Он только спросил её, с кем из ребят советует она ему побеседовать.

— Поговорите с каждым хотя бы понемножку, — ответила Полина Ивановна. — Например, с Серёжей из пятой квартиры. Познакомьтесь с ним поближе и непременно о нём напишите.

Игорь Иваныч поблагодарил коменданта и отправился в пятую квартиру.

Серёжу корреспондент застал за работой. Намотав на щётку мокрую тряпку, Серёжа протирал пол. Игорь Иваныч представился и спросил:

— Занимаешься генеральной уборкой?

— Угу, — коротко ответил Серёжа и вслед за щёткой нырнул под кровать.

— Давай-ка устроим перерыв и побеседуем, — предложил корреспондент. Сел к столу, вынул блокнот и ручку и приготовился записывать.

Серёжа послушно перевернул щётку тряпкой вверх, поставил её у печки и тоже уселся за стол.

— А о чём мы будем беседовать? — спросил он.

— Обо всём. О том, как ты жил нынче зимой в осаждённом городе, как помогал взрослым защищать Ленинград от фашистов. Я твой рассказ запишу, а потом его напечатают в газете.

Серёжа пожал плечами.

— Жил, как все жили, плохо. Да вы же сами знаете, как жилось зимой ленинградцам. Теперь лучше живём, потому что кольцо блокады наши войска разбили и есть Дорога жизни. И с Большой земли все нам теперь помогают.

— Это я знаю, — сказал Игорь Иваныч.

— А защищать Ленинград я не мог, потому что совсем ничего не умею: ни на крыше дежурить, ни стрелять… — Серёжа вздохнул. Игорь Иваныч кончил записывать и сказал:

— Никто и не думает, что ты умеешь стрелять. Окна бумагой заклеивал?

— Да.

— За затемнением следил?

— А как же!

— Воду и песок на чердак таскал?

— Таскал…

— И бомбы зажигательные тушил?

— Ни одной! Это Вовка из третьего номера. Он в нашем дворе за один вечер четыре зажигалки потушил. А я только ящик с песком к нему подтаскивал…

— И правильно делал, — похвалил корреспондент. — А если бы Вовке пришлось самому и ящик тащить, и бомбы тушить, он бы, наверное, так ловко не управился. Верно?

Но Серёжа не согласился:

— Управился бы. Вы не знаете, какой у нас Вовка.

— А Вовка — это кто? Твой товарищ? — спросил Игорь Иваныч.

— Мой друг. Самый лучший. Вот о нём напишите в газету. Он, знаете, какой парень! Он почтальона всегда внизу ждёт. Возьмёт у него почту и по всем квартирам разносит. Потому что почтальон уже старенький и сердце у него слабое. А у Вовки сердце ещё здоровое.

— И должно быть, хорошее, доброе, — сказал корреспондент.

— Очень доброе… — подтвердил Серёжа. — Он ещё и лампочек тридцать штук сделал и всем подарил. — Серёжа взял стоявшую на тумбочке лампочку-ночник и показал Игорю Иванычу.

— Это называется коптилка, — сказал Игорь Иваныч.

— Неправда. Она совсем не коптит, если аккуратно чистить фитилёк и не очень его вытягивать. Зато керосину в неё надо чуть-чуть, а горит она так хорошо, что даже читать можно.

Корреспондент кивнул головой и сказал:

— Вот видишь, твой лучший друг Вовка тоже из тяжёлых орудий не стрелял, а жить людям помогал. Зимой ленинградской ночи конца нет, и без света не только от бомбы, а и от скуки пропасть можно. А зажёг Вовкину лампочку — можешь и книжку почитать, и порисовать, и в шахматы поиграть.

— Всё можно, — согласился Серёжа. — Вы к Вовке сейчас сходите и про него напечатайте. Про него всем интересно будет читать.

— Спасибо за добрый совет, — сказал Игорь Иваныч, пожимая на прощание Серёжину руку.

Вовки дома не оказалось. Соседи сказали, что он во дворе, и Игорь Иваныч отправился его разыскивать. Во дворе было уже почти сухо, но у крыльца, на северной стороне дома, ещё лежал сгрудившийся почерневший снег. Вовка раскалывал его на куски железной лопатой.

— С зимой воюешь? — спросил Игорь Иваныч.

— Зима давно кончилась. А эта куча до Первого мая не растает, если ее не разбить, — ответил Вовка. — А вы, наверное, коменданта разыскиваете?