Читаем Тайпан полностью

Высокая медная ванна стояла на небольшом возвышении, от нее через стену тянулся желоб, отводивший воду в глубокую, заполненную крупными камнями яму, которую специально для этого выкопали в саду. Над ванной с потолочного бруса свисало железное ведро с продырявленным дном. К этому ведру тянулась труба от бака с пресной водой на крыше. Труба была снабжена краном. Туалет представлял собой отгороженный со всех сторон закуток со съемной крышкой, ведро можно было вынимать и использовать его содержимое как удобрение для сада.

Ванна была уже наполнена. Струан скинул пропахшую по́том одежду и с наслаждением ступил в горячую воду. Он лег на спину и расслабился.

Дверь спальной открылась, и вошла Мэй-мэй. За ней следовала А Сам, неся поднос с чаем и горячими дим сум, рядом семенил Лим Динь. Все они прошли в ванную, и Струан закрыл глаза в немом отчаянии: никакое количество объяснений и увещеваний не могло заставить А Сам понять, что ей нельзя входить в ванную, когда он моется.

– Хэллоу, тайпан, – приветствовала его Мэй-мэй с восхитительной улыбкой. Все его раздражение как рукой сняло. – Мы будем пить чай вместе, – добавила она.

– Хорошо.

Лим Динь собрал грязную одежду и исчез. А Сам с веселым видом поставила поднос: она уже знала, что выиграла спор. Повернувшись к Мэй-мэй, девушка сказала несколько слов на кантонском, и ее хозяйка расхохоталась, после чего А Сам хихикнула, выбежала из ванной и закрыла за собой дверь.

– Что, черт возьми, она тебе сказала?

– Так, женские разговоры! – Он поднял губку, намереваясь запустить ею в нее, и Мэй-мэй торопливо добавила: – Она сказала, что ты очень могучий мужчин.

– Почему, ради всего святого, А Сам не может понять, что ванна не для посторонних глаз?

– А Сам очень непосторонняя, не беспокойся. Зачем ты стыдишься, хей? Она так гордится тобой. Тебе нечего стыдиться. – Мэй-мэй сняла халат, ступила в ванну и опустилась в нее с другого конца. Затем разлила чай и подала ему чашку.

– Спасибо. – Он выпил чай, протянул руку и съел один дим сум.

– Бой был интересный? – спросила Мэй-мэй. Она заметила зажившие шрамы, которые ее зубы оставили на его предплечье, и спрятала улыбку.

– Превосходный.

– Почему ты был такой сердитый?

– Так, без всякой причины. Мм, вкусно, – сказал он и съел еще один дим сум. Потом улыбнулся ей: – Ты прекрасна, и я не могу вообразить себе более приятного чаепития.

– Ты тоже прекрасен.

– Что наш дом? Его профэншуили?

– Когда будет конкурс платьев?

– В полночь. Зачем тебе?

Она пожала плечами:

– За полчаса до полуночи ты можешь зайти сюда?

– Зачем?

– Я хочу увидеть своего мужчину. Забрать его подальше от этого коровногрудного тараканьего рта. – Ее нога скользнула вперед под водой.

Струан дернулся от неожиданности, атакованный в интимном месте, и едва не уронил свою чашку.

– Прекрати это и будь осторожнее, черт побери! – Он перехватил ее руку и рассмеялся. – Ну же, будь послушной девочкой.

– Хорошо, тайпан. Если и ты будешь осторожен. – Мэй-мэй сладко улыбнулась и оставила свою руку покоиться в его руке. – На меня ты не пялишь глаза, как на ту дьявольскую женчину, хотя я и без одеждов. Что тебе не нравится в моей груди?

– Она совершенна. Ты вся совершенна. Даже и говорить нечего. А теперь перестань дразнить меня.

– Так ты придешь на полчаса раньше?

– Все что угодно за минуту покоя. – Струан отпил еще несколько глотков из своей чашки. – Ах да, ты мне не ответила. Дом профэншуили?

– Да. – Она взяла мыло и начала намыливать свое тело. Но больше не произнесла ни звука.

– Так да или нет?

– Да. – Она опять умолкла, излучая восхитительное очарование, бесившее его в эту минуту.

– Ну, что случилось?

– Мне ужасающе жаль, тайпан, но мы прямо на самом оке дракона, и нам придется переехать.

– Мы никуда не будем переезжать, и я больше не хочу слышать об этом.

Заканчивая намыливаться, она начала напевать себе под нос какую-то песенку. Потом смыла пену и нежно посмотрела на него широко открытыми глазами.

– Повернись, я намылю тебе спину, – сказала она.

– Мы не станем переезжать, – повторил он, подозрительно прищурившись на нее.

– Мэ-ри приходила сегодня днем, и мы чудесно поболтали.

– Мы не будем переезжать! И делу конец!

– В самом деле, тайпан, я не глухая. Я фантастически хорошо расслышала тебя и в первый раз. Ты хочешь, чтобы я потерла тебе спину, или нет?

Он повернулся, и она принялась намыливать его.

– Мы переедем, и делу конец. Потому что твоя старая Мать так решила, – сказала она на кантонском наречии.

– Что? – спросил он, слегка шевельнув шеей. Он наслаждался осторожными прикосновениями ее рук, которые искусно массировали ему плечи.

– Старая кантонская пословица: «Когда ласточки вьют гнездо, рассветное солнце улыбается».

– Что же она означает?

– Только то, что сказано. – Она была довольна собой. – Просто пришла вдруг в голову, вот и все. – Мэй-мэй зачерпнула воды в ладони и смыла пену. – А Сам-м-ма! – крикнула она с придыханием в конце. Вбежала А Сам с огромными полотенцами в руках. Мэй-мэй встала в ванне, А Сам обернула одно полотенце вокруг нее и развернула второе для Струана.