Читаем Тайный суд полностью

Ветровое стекло обрушилось, автомобиль вильнул вбок, врезался в афишную тумбу и протяжно, на одной ноте завыл. Вой происходил оттого, что водитель безжизненно повалился лицом на клаксон. Человек, сидевший рядом с водителем, пытался открыть заклинившую дверцу, но это у него никак не получалось.

Васильцев понял, что человека этого надо во что бы то ни стало задержать и отвести к Домбровскому – возможно, у него удастся что-то выпытать. С этой мыслью он не спеша обошел автомобиль, чтобы зайти сзади, – как учил Викентий, торопиться в подобных случаях не следовало: именно неспешность дает противнику ощутить твою силу и собственную обреченность, а торопыги как раз и напарываются на ножи.

Автомобиль этот (кстати, без номеров) представлял собой странное зрелище. С одной стороны, это был могучий черный «роллс-ройс», на каких ездит только очень большое начальство; с другой – выглядел он так, словно его приобрели в лавке какого-нибудь торговца утилем: правое крыло было какого-то поносно-желтого цвета и явно от другой машины, на крыше приляпана жестяная заплата, вместо одного бокового окна – лист фанеры.

Маленькому человечку, боровшемуся с дверцей, наконец удалось ее немного приоткрыть, и он начал с трудом протискиваться наружу. Вид он имел такой же утильный, как и этот «роллс-ройс»: на нем были какие-то жокейские бриджи, явно подобранная на помойке женская шерстяная кофта нелепо-оранжевого цвета, шляпа, подвязанная ленточками у подбородка, с полями, обвисшими, как уши у спаниеля, ботинок на высунувшейся из-за дверцы ноге давно «просил каши». Даже на некотором расстоянии Васильцев почувствовал, что из машины отвратительно несет помойкой.

Когда это пугало наконец-таки выбарахталось наружу, Юрий, приблизившись сзади, брезгливо взял его за плечо:

– Тебе придется пройти со мной, и давай-ка без фокусов.

Тот начал было валять дурака:

– Да чё, гражданин начальник? Чё сразу «пройдем», мы чё, мы люди маленькие…

Вдруг вывернулся неожиданно ловко, выхватил длиннющий нож и, издав поросячий визг, кинулся на Васильцева.

Лезвие просвистело у самой шеи. Но после уроков, полученных от Викентия, этот финт не представлял для Юрия никакой опасности. Он отклонился, при следующем взмахе клинка схватил того за запястье и сделал «мельницу». Человечек перекрутился в воздухе, нож отлетел в одну сторону, а сам он – в другую.

С земли он подниматься не стал, лежа плачущим голосом вопросил:

– Справился? Здоровый, да? Хромой – а прыткий, гад! – А когда Юрий стал надвигаться на него, жалостно заскулил, прикрывая небритую, опухшую рожу руками в перчатках с оторванными пальцами: – Не бей, дяденька, отпусти убогого…

– Ну ты, убогий, подымайся, – раздался голос Викентия у Васильцева из-за спины. – Молодцом, все грамотно, – бросил он Юрию и снова прикрикнул: – Ну, встал, быстро!

Внушительный вид палача, служившего до того атлетом-гиревиком в цирке, сразу отбил у этого пугала всякую охоту затевать препирательства, покряхтывая, он встал. Помойкой от него несло просто невыносимо.

– Двигай, – сказал Викентий и подтолкнул его пониже кофты ногой.

«Убогий», заложив руки за спину, понуро двинулся вперед, точно шел на расстрел.

– К Домбровскому? – спросил Юрий.

Викентий кивнул и проговорил в спину пугалу голосом, не обещавшим ничего хорошего:

– Сейчас все выложишь, убогонький.

Тот обернулся, сказал неожиданно весело:

– А вот это дудки, дяденьки. Ыш абарак бузык!.. – и в следующее мгновение внезапно исчез, как сквозь землю провалился.

Впрочем, он действительно провалился под землю. Там, как оказалось, был открытый канализационный люк, в него-то убогий и соскользнул.

Васильцев машинально едва не нырнул туда вслед за ним, но Викентий его придержал:

– Стой! – и сокрушенно добавил: – Бесполезно. Это все равно что крысу впотьмах ловить. Ушел. Ловкий, гад…

– А что он такое сказал? – спросил Юрий. – На каком языке? – Но в этот момент сзади донеслась запоздалая трель милицейского свистка.

Викентий скомандовал:

– Уходим! – и они скользнули в ближайшую подворотню.

* * *

Когда пришли к Домбровскому, в просторной гостиной, кроме хозяина, находился еще и Борщов, зачем-то сюда явившийся прежде них. Выражение лиц у обоих было напряженное – похоже, Васильцев и Викентий своим визитом прервали какой-то происходивший между ними очень серьезный разговор.

После того, как Юрий поведал о недавнем происшествии, лицо верховного судьи еще более помрачнело.

– Вот, стало быть, как оно все оборачивается… – проговорил он. – Повторите-ка еще раз те слова, что произнес этот ваш убогий.

Васильцев постарался воспроизвести как можно точнее:

– Ыш абарак бузык.

– Вы уверены?

– Совершенно. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Не знаю, не знаю… – задумчиво отозвался Домбровский. – Может быть… Впрочем, я должен посмотреть… Простите, я должен оставить вас ненадолго… – С этими словами он направился к лестнице и поднялся на второй этаж, где был расположен его кабинет.