Чтобы открыть дверь между собой и волей Мунгу, он большими пальцами играл на нсанзе. Ее высокие, приятные звуки аккомпанировали песне его пепо: «Кулитетсия кумванья, кулитетсия» – «Здесь, в небесах, мир, мир». Слова и музыка ввели Бабу в транс, и тогда он увидел возвращение Пола Джозефа, миссионера, увидел пришествие араба, увидел, как кровь проливается на землю.

Бабу не дрожал от страха. Он продолжал играть на нсанзе, чтобы перекинуть мост к Великому.

Глава 12

Когда они перешли из самолета в джетвей [60], туда проникла волна африканской жары, но Пол Джозеф не смог устоять и держал за руку Зению Данлоп, пока они не вступили в Интернациональный аэропорт Дар-эс-Салама. Это был последний раз, когда он мог прикоснуться к ней, не рискуя поставить под удар свою репутацию божьего человека.

Покинув джетвей, они окажутся в обществе важных людей. Скандал уничтожил бы его – как раз тогда, когда его мечты начали воплощаться в жизнь. Но, пока они не добрались до терминала, Джозеф пользовался преимуществами близости к этой замечательной женщине, которая занималась с ним любовью оба длинных перелета. На этот раз он не познал ее в библейском смысле слова – только их руки соприкасались, жадно лаская друг друга под одеялами. То, что требовалось действовать скрытно и тихо, доставляло Полу острое блаженство, но их худший грех был в прошлом.

– О господи, ну и жара! – пожаловалась Зения.

Стряхнув его руку, она пошла вперед по трапу к терминалу, волоча за собой свой аквамариновый чемодан от Хенка – высший идеал багажа, как она это называла, – и сердито глядя на медленно двигающихся людей. Пол Джозеф ускорил шаг, чтобы не отставать. Ему не терпелось очутиться среди африканцев, которые поражали своими улыбками. Когда они здоровались или были счастливы, в их глазах сиял свет их душ. Это заставляло пастора желать привести их к богу. Джозеф смотрел на мужчин-банту могучего сложения, в широко распространенных в Африке коричнево-оливковых деловых костюмах, на мужчин и женщин суахили с грациозными телами и красивыми глазами, в традиционных цветных одеждах или в западных. Белые мелькали в этой толпе, как зефирки в горячем шоколаде.

Он снова был дома.

– В Африке никто не торопится, – прошептал он, наклонившись к Зении. – Когда попадешь на солнце, поймешь почему.

И все равно ему тоже хотелось поторопиться. Они одни из первых сошли с самолета. Обычно проверка документов и таможенный досмотр занимали меньше получаса, но Зении нужно было получить визу. Это могло затянуться на целую вечность, если они быстро не займут очередь.

Человек перед Зенией внезапно остановился. Потеряв равновесие, она взмахнула свободной рукой и качнулась к Полу. Одна из кнопок ее рубашки для сафари расстегнулась, обнажив предмет его желаний. То, что он желал ее против собственной воли, заставляло Джозефа негодовать на бога – создателя необузданного мужского либидо. Но он должен был стараться держать себя в руках.

– Хорошо рассмотрел? – недружелюбно спросила Зения, когда он ее подхватил.

Он рассмотрел хорошо, и то, что он видел, было восхитительным. Но ее тон озадачил его. Как она может отдаваться ему, а в следующий миг ненавидеть? Без сомнения, ее устами говорила вина.

Когда они добрались до терминала, Пол Джозеф услышал, как Зения задохнулась и сказала:

– Где я, во имя небес?

– В Танзании, – ответил он. – Где полно отличных людей.

– Которые, очевидно, не пользуются дезодорантом и не знают, как включать кондиционеры, не говоря уж о том, чтобы что-нибудь строить, чинить или чистить.

К счастью, она понизила голос.

Потом Зения высмеяла недоразвитый терминал, частично находившийся под открытым небом, и две иммиграционные стойки на нижнем уровне, которые управлялись со всеми тремя сотнями пассажиров – и теми, кто мог еще прибыть на любом из международных рейсов.

– Это бедная страна, – сказал Пол. – Кондиционер здесь, вероятно, сломан. Такие вещи здесь случаются часто.

Пока они продвигались к стойкам, Зения сказала:

– Черт! – и хлопнула себя по руке.

– Извиняюсь. Москиты, – сказал он, как будто был за них в ответе.

Она хлопнула себя по шее, нагнулась и почесала ногу.

– Ой!

Джозеф невольно подумал, что взять Зению в Африку было плохой затеей. Но она хотя бы выглядела отдохнувшей, потому что успела поспать на откинутом сиденье – когда они не занимались другими делами. И у нее хватало энергии жаловаться. А он слишком устал. Он не спал, убеждая себя, что они не слишком согрешили.

– Кто такой Джулиус Ньерере? – спросила она, глядя на вывеску.

– Революционер и первый здешний президент, который помог им получить независимость от Англии. Они чтят его, называя Мвалиму – Учителем. Но он был социалистом.

– Какая честь, что его именем названа эта москитная ловушка! – Зения прищурилась на пассажиров, заполняющих терминал. – Почему они носят золото, но не носят наручных часов?

– Они иначе воспринимают время.

– Отсталый народ.

Пол Джозеф вздохнул:

– Не такой уж отсталый. Они изобрели производство стали две тысячи лет тому назад.

– Да? Что ж, много пользы им это принесло.