– Снегурочка знала и боялась того, кто её пригласил. Верно?

– Кто вам сказал, что она знала, с кем будет встреча?

Простой вопрос завёл в тупик. Повертев в голове так и сяк, Бранд убедился, что ответ вовсе не очевиден, как казался.

– Выходит, снегурочка не знала, с кем встречается? – спросил он, не скрывая сомнения.

– В этом причина опасения, – ответил Ванзаров. – Опасения оказались ненапрасными.

– Вот уж верно. – Бранд глянул на тело в снежном окружении. – Как же её убили?

– Важнее другой вопрос: почему снегурочке пришлось умереть?

Поручик не уловил, в чём тонкая разница, но утвердительно кивнул:

– Как полагаете, Родион Георгиевич?

– Полагать бесполезно. Предположим, снегурочка должна умереть.

– Это вы так думаете?

– Это маевтика, Сергей Николаевич: на простой вопрос от вас нужен простой ответ. Готовы?

– Ну так бы сразу и сказали: маевтика. – Под строгостью Бранд спрятал незнание чудного слова. – Спрашивайте.

– Снегурочку хотят убить.

– Так точно.

– Как это сделать просто?

– Да как угодно. По голове сзади, ножом на тёмной улице, верёвкой задушить.

– Но её вызывают в сад.

– Так точно…

– Юсупов сад…

– Именно.

– Закрытый, в котором чужих не бывает.

– Верно.

– Она идёт ночью.

– Потому что это важно для неё.

– У неё появляются дорогие коньки.

– Да уж, недешёвые, отличная модель «Снегурочка»…

– Тогда получается…

Продолжения не последовало. Ванзаров ушёл в себя. Глубоко и наглухо. Поручик подумал: странный метод – маевтика, непонятно, чему учиться. Но беспокоить не посмел.

– Благодарю, Сергей Николаевич, – сказал Ванзаров, будто очнувшись. – Вы очень помогли.

Чем заслужил похвалу, Бранд не понял.

– Рад стараться, – сказал он. – Так как же снегурочку убили?

– Установит господин Лебедев. Не будем тратить время на догадки. После смерти тело завалили кусками снежного замка. Под снегом находилась не менее двух суток.

– Случайность, что коньки вылезли. Так бы до весны не нашли.

– При ней нет ботинок.

Бранд старательно осмотрелся:

– Может, убийца с собой унёс?

– Заложить в ломбард стоптанные ботинки служанки?

Очередную неловкость Бранд мужественно стерпел.

– Родион Георгиевич, а господин Лебедев определил, чем отравили Ивана Куртица? – спросил он, чтобы замять ошибку.

– Синеродистый калий, – последовал краткий ответ.

Поручик многозначительно кивнул:

– Вот в чём дело. Жаль молодого человека, талантливый фигурист, как говорят. Что за напасти на Юсупов каток посыпались? Уже третий мертвец. А ведь сколько лет никаких происшествий. В чём тут дело, как полагаете?

Ванзаров промолчал. Он наблюдал, как издалека приближается господин в распахнутом пальто на меху. Что было слишком странным совпадением. С точки зрения логики.

– Господин поручик, допросите садовника Егорыча. Выясните всё. Ключ проверьте. Немедленно.

Услышав командный тон, Бранд по привычке козырнул.

– Есть допросить. – И заскользил в сторону домика.

Он, конечно, заметил, кто пожаловал на каток. Этой встречи с удовольствием избежал. Ещё предстоит давать объяснения приставу, почему дело открыто.

Господин, не замечавший мороза, не пожалев ботинок, спустился по снежному скосу. Твёрдо ступая по льду, приблизился к Ванзарову.

– Откопали? – спросил он вместо приветствия.

– Добрый день, господин Куртиц. Что вы здесь делаете?

<p>37</p>

Дело сделано. Сидя за лабораторным столом, Аполлон Григорьевич посматривал на итог трудов своих. Было изучено содержание склянки с чёрным стручком, обгоревшая сигара из бонбоньерки с крылатым коньком и сигара целая из картонной коробочки. Вернее, уже не целая, а разрезанная вдоль до самого табачного нутра. Поручения выполнены, результаты проверены и перепроверены. Сомнений быть не могло. Как и ошибок. Отчего Лебедев испытывал глубокие сомнения. Что с ним случалось крайне редко, если не сказать никогда.

Зная в общих чертах обстоятельства дела, Аполлон Григорьевич не понимал, каким образом Ванзаров сможет использовать то, что дала криминалистическая экспертиза. Особенно склянку с белым порошком. Ну и обгоревшая сигара ничего хорошего не сулила. Как использовать её в качестве улики? Особенно когда рядом лежит разрезанная сигара.

Зная Ванзарова и ценя его талант, Лебедев не мог допустить мысли, что друг разыграл его или подсунул пустышку. Такие шалости не в характере Ванзарова. Да, жулик может обдурить и смухлевать. Но только ради дела. С криминалистом Ванзаров не станет играть. Что же остаётся?

– Уж не водят ли тебя за нос, друг мой, – пробормотал он и отодвинул бонбоньерку. – Обжулили нашего умника, что ли.

Произнеся мысль вслух, согласиться с ней Аполлон Григорьевич не смог. Да разве такое возможно? Как бы ни относился он к лженаукам психологике, маевтике и прочим чудачествам друга, представить человека, который способен надуть Ванзарова, категорически невозможно.

А коли так, что остаётся? Остаётся печальный вывод: Ванзаров обманул сам себя. Доверился логике и прочей чуши. Не увидел простых очевидных фактов. За что может поплатиться.

– Во что же ты вляпался, друг бесценный? – проговорил Лебедев себе под нос. На «ты» с Ванзаровым он общался наедине с собой.