Отвечал поручик не слишком уверенно. Возражать Васькин не стал: призрак так призрак, какая разница, чем дежурство коротать.

– Как думаешь ловчее его поймать?

Городовой задумался основательно:

– Верёвку, может, через улицу натянуть?

– Соображай, прежде чем говорить. Какая верёвка? Где такой длины достать? А если растянем, так первая лошадь зацепится и снесёт.

– Верно, ваш бродь… А если его сетью?

– Ты как себе сеть на улице представляешь?

Васькин согласился: сеть на улице не раскинуть. Садовая – это вам не Нева.

– Может, собакой охотничьей взять?

– Может, сразу капканы поставить? – в огорчении ответил Бранд.

– Это можно. Поблизости кум мой живёт, охотник, у него капканы и на волка, и на лису, и на зайца. И на медведя тоже. Прикажете, так я мигом обернусь.

– Хватит чушь нести. Васькин, слушай приказ: я на той стороне улицы смотрю влево, ты на этой – следишь за движением справа. Засада с двух сторон. Как появится призрак… тьфу ты, бегущий по снегу, сразу даёт сигнал…

– Кто даёт?

– Кто первый его увидит: ты или я.

– Какой сигнал, ваш бродь?

Такой простой заковырки Бранд не ожидал, но нашёлся:

– Кричим «Жги!»

– Так точно: жгём.

– Ты ещё «пожар» закричи! – рассердился поручик на ленивую голову городового. – Повторяю: жги! Громко. Понял? Повтори.

– Так точно, кричу «жги!».

– Или я крикну. Слушай внимательно. Как услышал, сразу бежишь на середину улицы, там схватим. Не уйдёт. Не дремать на посту. Расходимся.

Бранд отправился к решётке Юсупова сада. Это было час назад.

Теперь он не чувствовал ни рук, ни ног, ни ушей. Поручику хотелось дотерпеть до часа ночи и бежать греться. По всем сведениям, призрака позже не замечали.

Позади темнел сад. Бранд спиной ощущал чёрное безмолвие деревьев. Показалось, что ветки корявыми лапами болотной ведьмы пробираются, уже близко, уже рядом. Обернёшься – схватят, утащат в логово, сгинешь без следа. Детские страхи темноты поручик гнал прочь, они утихали и снова копошились под сердцем. Он нарочно оглядывался: сад как сад, ничего особенного. Ночью любые деревья кажутся логовом ведьмы. Тьфу ты, опять в голову чушь лезет. Бранд сердился, но одиночество ночной улицы, в которой виднелся чёрный силуэт городового, нашёптывало колючие страхи.

Ветер шуршал ветвями. Бранду почудилось, будто из глубин чёрного сада прилетел крик, даже не крик, а вздох, похожий на слово. Слово было странным, неправильным, наверняка послышалось, наверняка ночь мутит обманами. Кому в пустом саду кричать «Убийца!». Глупости, конечно.

На всякий случай Бранд заглянул в темноту и даже приставил ладонь козырьком. Ничего не видно, ни движений, ни бликов света. Шум подозрительный не повторился. Без сомнений, почудилось.

Поручик повернулся к улице и заметил, как нечто тёмное стремительно приближается. Это случилось так неожиданно, что Бранд замешкался. А когда пришёл в себя, закричал «жги!». Опередив городового, выбежал к рельсам конки, но тёмное пятно промчалось мимо него.

– Васькин, огонь! – закричал Бранд тоненьким голоском.

Городовой замешкался, не понимая, что от него требуют.

Рванув из кобуры револьвер, Бранд два раза нажал спусковой крючок, целясь наугад. Треснули выстрелы. Пули ушли в темноту.

– Попали, ваш бродь?

От обиды Бранд кусал губы: замёрзнуть, упустить да ещё и промазать. Тройная оплошность. Как доложить Ванзарову о позорном проступке?

– Нет, не попал, – ответил он, пряча револьвер.

– Немудрено. Как попадёшь, коли оно призрак.

– Не болтай глупости, Васькин. Никакой это не призрак.

– Привидение?

– Не призрак, не привидение, не дух. Это человек в чёрном плаще с капюшоном.

В этом Бранд теперь был окончательно уверен, после того как осмотрел снег и разглядел продолговатые следы.

– Надо же… Как же он летает?

На этот счёт у поручика мелькнула мысль. Делиться с городовым не счёл нужным. Доложит Ванзарову, и будь что будет.

<p>Фигура 5</p><p>3 февраля 1899 года, среда</p>

Скоба