Читаем Тайны еды полностью

Почему самые необходимые продукты питания к нам везут с других континентов – свинина из Австралии, картофель из Израиля, томаты и виноград из Чили… В обычном продуктовом отделе можно изучать карту мира.

Лабораторная экспертиза не нужна, чтобы понять – исколесив полмира, продукты оказываются далеко не первой свежести. Однако они удивительно долго не портятся, а их вкус не меняется. Кто же решает, какие продукты попадут к нам на стол? И что же мы едим на самом деле?

Как считает доктор химических наук Григорий Барам, «такими продуктами нельзя отравиться сразу, надо два-три года их потреблять, а потом – смотрите, у вас печень не работает, эндокринная система дает сбои, сердечно-сосудистые заболевания, и вы не понимаете даже, отчего это. С другой стороны, здесь государство может и не контролировать. Почему? Крайнего не найдут».

Доктор химических наук Григорий Барам подверг анализу ассортимент продовольственных магазинов Новосибирска. С помощью дорогостоящего оборудования можно узнать, есть ли, к примеру, в колбасе или соке запрещенная «химия». Вывод шокировал ученого: продукты, которые мы едим, оказались опасны для жизни. Ученый даже направил отчет о своей работе в Кремль. Григорий Барам убежден – речь идет о химическом геноциде. Россиян медленно убивает еда с магазинных полок! Даже на первый взгляд безобидные фрукты и овощи и те наносят удар по здоровью.

Консерванты, которые туда добавляют, – это так называемые вещества, которые предотвращают рост плесени, и называются они фунгициды. У нас эти фунгициды не контролируются, но апельсины, например, или виноград, который лежит в магазине, снаружи обработаны этими фунгицидами.

Для продления срока годности скоропортящихся продуктов производители не жалеют ни фунгицидов, ни консервантов. Только представьте, в нашей еде может содержаться примерно тысяча пестицидов, около тридцати микотоксинов, канцерогены, ионы тяжелых металлов. Казалось бы, только профессионалы должны знать, что такое эти химические вещества и чем они опасны. Но ведь употребляем их в пищу именно мы.

Об остроте проблемы рассуждает кандидат медицинских наук Михаил Гаврилов: «когда это все в комплексе накладывается, наша психика перестает нормально работать, отсюда возникает синдром хронической усталости, депрессии, панические атаки. И, по мнению специалистов, сейчас помолодело старческое слабоумие, то есть болезнь Альцгеймера. Это все связано не только вот с экологией, но еще и с очень большим количеством суррогатной еды, которая сейчас на нашем столе».

Мало того, это проблема всех развитых стран, где работают транснациональные корпорации. За последние десятилетия рацион питания всех жителей планеты сильно изменился. В России и США, Индии и Австралии работают одни и те же фастфуды и ресторанные сети. В магазинах продают продукты в одинаковых упаковках, импортные фрукты и овощи. Продовольственный рынок фактически стал единым. Но кто установил те законы, которые действуют на этом рынке?

Россельхознадзору в этом году удалось избежать печальных последствий. В австралийской говядине вовремя нашли запрещенное вещество – тренболон. Это стимулятор роста. Им подкармливали телят, чтобы те быстрее набирали вес. До того тяжелые металлы обнаружили в норвежской красной рыбе. Предприимчивые производители уже давно не вылавливают в океане семгу и форель. Ее выращивают в рыбхозах – в закрытых водоемах. При этом активно используются антисептики и антибиотики.

Во Вьетнаме на фермах, которые выращивают устриц и омаров, в водоемы бросают пищу, сдобренную антибиотиками выше меры. А потом мы эти устрицы берем в магазине.

Почему мы вынуждены покупать продукты, которые нас убивают? Где молоко без антибиотиков, колбаса без красителей, овощи без пестицидов? В какой-то момент они будто исчезли из магазинов, а на упаковках и в сертификатах качества даже специалисты не могут найти правду о составе продукта.

Мало кто знает, что мировой продовольственный рынок, как вкусный пирог, уже давно поделен на части, это один из самых прибыльных секторов экономики. Что нам есть, решают транснациональные корпорации. В их руках и производство, и рынок сбыта.