Табу на лишение девственности и часть его мотивации наиболее выразительно изображены в известном драматическом образе – в Юдифи* из трагедии Хеббеля «Юдифь и Олоферн». Юдифь – молодая женщина, девственность которой защищает заклятие. В брачную ночь ее муж был парализован загадочным страхом и больше не отваживался касаться ее. «Моя красота – это красота белладонны, – говорит она. – Наслаждение ею несет безумие и смерть». Когда ассирийский полководец осадил ее город, у нее рождается план с помощью своей красоты обольстить и погубить его, используя таким образом патриотический мотив для маскировки сексуального. После дефлорации огромным, похваляющимся своей силой и грубостью мужчиной она черпает в своем негодовании силу отрезать ему голову и стать освободительницей своего народа. Отрубить голову значит в символическом смысле кастрировать; сообразно с этим Юдифь – женщина, которая кастрирует мужчину, лишившего ее девственности, как намеревалась и новобрачная в рассказанном мне сновидении. Хеббель вполне осмысленно сексуализировал патриотическую историю из ветхозаветных апокрифов, ибо в ней после возвращения Юдифь будет гордиться, что не была обесчещена; в тексте Библии отсутствует также какой-либо намек на ее злосчастную первую брачную ночь. Однако вполне возможно, что благодаря своей чуткости поэт уловил более древний мотив, который был вкраплен в ту историю, и всего лишь вернул материалу его более ранний смысл.

В ходе превосходного анализа И. Саджер* объяснил, как родительский комплекс Хеббеля побудил его к выбору материала и как он пришел к тому, чтобы в борьбе полов принять сторону женщины и суметь вжиться в ее самые сокровенные душевные переживания[13]. Он также дословно приводит обоснование, предложенное самим поэтом для объяснения проведенного им изменения материала, и совершенно справедливо считает его надуманным и предназначенным для оправдания, хотя бы поверхностного, чего-то неосознанного самим поэтом, а по существу, маскировки его. Не буду касаться объяснения Саджера, почему овдовевшая, согласно библейской легенде, Юдифь должна была оставаться девственной вдовой. Оно отсылает к намерению детской фантазии отрицать половое общение родителей и превратить мать в непорочную деву. Я же пойду дальше: после того как поэт подтвердил девственность своей героини, его чуткая фантазия сосредоточилась на враждебной реакции, вызванной поруганием этой девственности.

В заключение мы можем поэтому сказать: дефлорация имеет не одно предназначение для культурного развития общества – привязанность женщины к мужчине; она дает также выход архаической реакции враждебности к мужчине, которая может принять патологические формы, довольно часто проявляющиеся как проблемы в браке; этой же реакции можно приписать тот факт, что вторые браки часто оказываются более удачными, чем первые. Боязнь, с которой муж у примитивных народов избегает дефлорации, находит свое полное оправдание в этой враждебной реакции.

Интересно, что при психоаналитической практике можно встретить женщин, у которых обе противоположные реакции, подчиненности и враждебности, нашли свое выражение и остались в тесной связи между собой. Встречаются и такие женщины, которые как будто совсем разошлись со своими мужьями и все же не могут расстаться с ними окончательно. Как только они пробуют обратить свою любовь на другого мужчину, как помеха выступает образ первого, уже больше не любимого. Анализ показывает, что эти женщины привязаны к своим мужьям из подчиненности, а не из нежности. Они не могут освободиться от них, потому что еще не совершили над ними своей мести, во многих случаях не осознали даже своих мстительных душевных порывов.

О нарциссизме

1

Термин «нарциссизм» заимствован нами из описанной П. Нэке* в 1899 г. картины болезни. Термин этот применялся им для обозначения состояния, при котором человек относится к собственному телу как к сексуальному объекту, т. е. любуется им с чувством сексуального удовольствия, гладит его, ласкает до тех пор, пока не получает от этого полного удовлетворения. Такая форма проявления нарциссизма представляет собой извращение, охватывающее всю сферу сексуальной жизни данного лица, и вполне соответствует тем представлениям и предположениям, с которыми мы обычно приступаем к изучению всех извращений.

Психоаналитические наблюдения показали, что отдельные черты нарциссического поведения присущи, между прочим, многим лицам, страдающим другими болезненными явлениями; так, например, по Саджеру, гомосексуальным лицам. В конце концов, возникает предположение, что проявления либидо, заслуживающие название нарциссизма, можно наблюдать в гораздо более широком объеме, они могут занимать определенное место в нормальном сексуальном развитии человека[14].