Читаем Таинство девственности полностью

Против учения о «мужском протесте», разработанного Адлером, можно возразить, что вытеснение никоим образом не становится всегда на сторону мужественности и характерно для женственности. В большом количестве случаев именно мужественность подвергается вытеснению со стороны «Я».

Правильная оценка вытеснения в нашем случае приводит к оспариванию того, что нарциссическая мужественность является единственным мотивом вытеснения. Гомосексуальная установка, возникающая во время сновидения, так интенсивна, что «Я» маленького человека оказывается не в состоянии владеть ею и защищается от нее посредством процесса вытеснения. С этой целью привлекается на помощь противоположная этой гомосексуальности нарциссическая мужественность гениталий. Только во избежание недоразумений необходимо указать, что все нарциссические душевные движения исходят от «Я» и остаются при нем. А вытеснения направлены против либидозных привязанностей к объектам.

Обратимся от процесса вытеснения, с которым нам не удалось справиться до конца, к состоянию, создавшемуся при пробуждении после сновидения. Если бы во время процесса сновидения мужественность действительно победила гомосексуальность (женственность), то мы должны были бы найти господство активного сексуального устремления с выраженным мужским характером. Об этом нет речи, сущность сексуальной организации не изменилась, анально-садистская фаза продолжает свое существование, она осталась господствующей. Победа мужественности проявляется только в том, что теперь ответом на пассивные сексуальные цели господствующей организации (мазохистской, но не женской) является реакция страха. Нет победоносного мужского сексуального направления, существует только пассивное и сопротивление ему.

Могу себе представить, какие трудности представляет для читателя непривычное, но неизбежное разделение активного мужского и пассивного женского, и поэтому не стану избегать повторений. Состояние после сновидения можно описать следующим образом: сексуальные устремления расщепились, в бессознательном достигнута ступень генитальной организации и сконструирована очень интенсивная гомосексуальность; над этим имеются (возможно, в сознании) прежние, садистское и преимущественно мазохистское сексуальные направления, «Я» в общем изменило свое отношение к сексуальности, оно находится в состоянии отрицания сексуальности и со страхом отклоняет господствующие мазохистские цели, подобно тому как реагировало на более глубокие гомосексуальные цели тем, что образовало фобии. Результат сновидения состоял, следовательно, не столько в победе мужского направления, сколько в реакции против женского, пассивного. Приписать этому направлению характер мужественности можно было лишь с большой натяжкой. У «Я» нет никаких сексуальных устремлений, а только интерес к самосохранению и к удержанию своего нарциссизма.

Рассмотрим теперь фобию. Она возникла на уровне генитальной организации, что показывает нам сравнительно простой механизм истерии страха. «Я» защищается путем развития страха от того, что оценивает как слишком большую опасность, – от гомосексуального удовлетворения. Все же процесс вытеснения оставляет явный след. Объект, с которым связана внушающая страх сексуальная цель, в сознании должен быть заменен другим. Осознается страх не перед отцом, а перед волком. Дело не ограничивается образованием фобии с одним только этим содержанием. Некоторое время спустя волка сменяет лев. С садистскими душевными движениями по отношению к маленьким детям фобия конкурирует перед ними как представителями соперников, возможных маленьких детей (у матери). Особенно интересно возникновение «фобии бабочки». Оно как бы повторяет механизм, создавший в сновидении фобию волка. Случайный толчок оживляет старое переживание, сцену с Грушей, угроза кастрацией со стороны которой начинает действовать некоторое время спустя, между тем как эта угроза не оказала никакого действия тогда, когда была произнесена[139].

Можно сказать, что страх, принимающий участие в образовании этой фобии, является кастрационным страхом. Это мнение не противоречит взгляду, что страх произошел из вытеснения гомосексуального либидо. Обеими формулировками обозначают один и тот же процесс: «Я» отнимает либидо у гомосексуального желания, и это либидо превращается в свободно витающий страх, который затем удается сконцентрировать на фобии. Только в первой формулировке был отмечен также и мотив, которым руководствуется «Я».