Читаем Тайна России полностью

Архиепископ Серафим сделал также все возможное, чтобы выработать приемлемое и для немецких властей и для «евлогиан» юридическое определение их статуса. Между архиепископом Берлинским Серафимом и епископом Пражским Сергием (викарием митр. Евлогия) было заключено письменное соглашение (21.10/3.11.1939 г.) о том, что для «парижских» приходов "сохраняются их самостоятельность и внутрицерковная жизнь", как и их "подчинение епископу Сергию" и "юрисдикционное отношение к митрополиту Евлогию"; они лишь чисто юридически, согласно немецкому закону, входят в состав епархии архиепископа Серафима, который поэтому должен иметь доступ к их документации и право, в случае необходимости, предлагать те или иные дисциплинарные меры, поскольку несет ответственность за эти приходы перед немецким министерством по церковным делам [17].

Порою из-за этого заступничества и по другим причинам взаимоотношения самой Зарубежной Церкви с немецкими властями оказывались натянутыми. Так, по свидетельству К. Кромиади, стараясь помочь преследуемым евреям, предшественник владыки Серафима (Ладе) в Берлине "архиепископ Берлинский и Германский Тихон приходивших к нему с просьбой русских евреев крестил и выдавал им свидетельства о крещении. К сожалению, это им не помогло, а Гестапо потребовало от Синода убрать Тихона из Германии. В результате архиепископ Тихон был отозван в Сремские Карловцы, а ближайшие его сторонники репрессированы… В. Левашов был посажен в тюрьму, граф А. Воронцов-Дашков предупрежден, что если не успокоится, то будет выслан из страны, а у К.К., представителя от германской епархии на заграничный собор в Сремских Карловцах, Гестапо отобрало документы с запретом покидать страну и с угрозой быть арестованным" [18], - пишет К. Кромиади (обозначив себя инициалами). Правда, по другим данным, немцы такого требования Синоду не предъявляли, архиепископ Тихон был отозван из Германии самим Синодом в результате административной инспекции, поскольку у архиепископа осложнились отношения и с собственной паствой [19].

Следующим архиепископом Берлинским и Германским (позже митрополитом) стал Серафим (Ладе), немец по происхождению. Именно он заключил упомянутое соглашение с «евлогианскими» приходами. В мае 1942 г. Германская епархия была преобразована в Средне-Европейский Митрополичий округ, насчитывавший почти 100 общин, включая монастырь преп. Иова Почаевского в Словакии. Но и митрополиту-немцу пришлось нелегко в отношениях с гитлеровскими идеологическими министерствами, поскольку он отказался выйти из подчинения зарубежному Синоду (как того хотели гитлеровцы).

Отношения резко ухудшились в 1941 г. После германской оккупации других православных стран и с началом войны против СССР у гитлеровских властей значительно уменьшилась пропагандная необходимость поддержки русского Православия. Главе Зарубежной Церкви митрополиту Анастасию был запрещен приезд в Берлин, германские власти выпустили инструкции о недопущении эмигрантского духовенства на оккупированные российские территории, о запрете на общение старой эмиграции с «остовцами» (восточными рабочими) и пленными — чтобы не допустить национально-политического становления независимой от немцев русской силы, создать которую стремились и эмигранты, и бывшие советские военные.

Почему же все-таки немалая часть эмиграции, несмотря на эти трения с гитлеровскими властями, продолжала связывать с Германией надежды на освобождение России и в последующие годы?

* * *

В годы этой войны в русской эмиграции не было подлинных «пораженцев» (сравнимых с позицией пораженца-интернационалиста Ленина в Первой мировой войне). Возникший новый вариант «пораженчества» для многих людей был лишь выбором меньшего зла в создавшейся ситуации и питался патриотизмом — только более активным: использовать создавшуюся ситуацию для освобождения родины от антинационального режима. Гитлеризм к началу войны еще не проявил своего подлинного лика, германское общество было неоднородно, немцы проводили успешные социальные реформы, раздавали антикоммунистические обещания, признали Православие одной из главных религий на территории Рейха это возобновило надежды на тот самый "крестовый поход" Европы против коммунизма, к которому призывал Бунин в 1924 г. в известной речи о русской эмиграции и к которому себя готовил Русский Обще-Воинский Союз (в него были преобразованы Белые армии в зарубежье).

Такие надежды встречались во всех церковных юрисдикциях, что проявилось при нападении Германии на СССР. Противники Зарубежной Церкви обычно указывают в этой связи лишь на заявление пребывавшего в Париже ее митрополита Серафима (Лукьянова, после войны он присоединился к Московской патриархии): "Да благословит Всевышний великого Вождя Германского народа, поднявшаго меч на врагов самого Бога. Да исчезнут с лица земли масонская звезда, серп и молот" [20].