Читаем Тайна России полностью

Конечно, кого правительства Антанты хотели бы видеть во главе России, заметно по участию масонов не только в ясской "Русской делегации" (многие влиятельные ее члены — в масонском списке Н. Берберовой [65]) и в парижском "Политическом совещании", но и в антибольшевицких правительствах: Н.Д. Авксентьев во главе Уфимской директории; Н.В. Чайковский во главе Северного правительства в Архангельске, не говоря уже о многих их министрах и сотрудниках [66]. Северо-Западное правительство при ген. Юдениче возглавил с. Г. Лианозов ("Думаю, все это правительство составлялось «Союзниками» из масонов" [67], - писал Р. Гуль.) Были влиятельные масоны в правительствах Колчака и Деникина. У Врангеля их уже, кажется, было мало, поскольку он свел гражданскую администрацию к минимуму, да и Антанта отказала ему в поддержке. (Участник Ясского совещания масон М.с. Маргулиес и масонские "Последние новости" в это время уже травили Врангеля за "реакционность"…)

Во всем этом можно предположить одну из причин, почему анафематствовавший большевиков Патриарх Тихон в начале гражданской войны отказался дать благословение представителям Добровольческой армии (он долго жил в США и прекрасно знал, кто правит на Западе). И мог ли он его дать, если тогда в белых правительствах заседали деятели, как, например, глава Архангельского правительства Чайковский, объяснявшие Западу причины большевицких зверств тем, что "мы слишком долго переносили губительный самодержавный режим…наш народ политически менее воспитан, чем другие союзные народы" [68]?..

В данной статье, оценивая февралистские круги, можно исходить даже не из того, какое мировоззрение правильно, монархическое или демократическое, православное или масонское (это вопросы отдельные). А из того, что, разделяя "демократическую идеологию" Мировой войны, наши февралисты и в гражданской войне фактически действовали в пользу иностранных интересов, а не интересов России. Хотя бы уже потому, что помимо союза с демократической Антантой, другой возможности борьбы за Россию они себе не представляли. Если бы они понимали, что надеяться можно только на внутрироссийские силы, — кто знает, быть может, легче было бы найти общий язык и с консервативным российским крестьянством? Оно оказало мощное стихийное сопротивление большевикам, повсеместно устраивая независимые от белых восстания, но не нашло смычки с Белым движением…

Заметим в этой связи, что для подавления этих восстаний использовались в основном мобильные карательные отряды интернационалистов, безжалостные к чуждому им русскому населению. Они составили ударное ядро Красной армии из более 250.000 бойцов (венгров, австрийцев, поляков, чехов, финнов, прибалтов, китайцев и т. п.). Исследователь этого вопроса М. Бернштам пишет, что "это была денационализированная и деклассированная человеческая прослойка… сорганизованная" из военнопленных и из люмпен-пролетариата разных стран, находившегося в России на заработках", а также из "интернациональной социалистической интеллигенции, оказавшейся в России или съехавшейся туда сразу после революции [69]. (К этому причастны и некоторые пассажиры ленинского поезда и парохода Троцкого, ставшие комиссарами) По советским данным, в 1918 г. интернационалисты составляли 19 % Красной армии, в 1920 г. после всеобщей мобилизации населения — 7,6 %.

М. Бернштам отмечает, что столь высокий процент иностранцев уникален в истории гражданских войн. "Для войны, в которой основные операции — не стратегические фронтовые, а подавление повстанчества и сопротивления коренного населения, роль 8-19-пооцентного ударного костяка именно на подавлениях сосредоточенного, является ключевой ролью в победе режима над населением".

Но вернемся к белым политикам. Влиятельнейшим из них был один из патриархов революционного движения, масон и член "Политического совещания" Н.В Чайковский, который настойчиво утверждал "правильную организацию власти" в Белом движении, необходимость "разграничения военной и политической власти", военные должны только воевать, передав все политические функции своим правительствам и "не вмешиваясь" в "политическое управление страной" [70]. Причем, как уже показано выше, парижское "Политическое совещание" предписывало Белым армиям даже войну вести на "демократической основе" — что еще никому в мире не удавалось.