Читаем Тайна России полностью

У более правых же февралистов «демократическая» политика превратилась во внешний нажим на Белые армии через подобные "русские делегации", ставшие белыми правительствами. Так, созданное в Париже в начале 1919 г. "Русское политическое совещание" (под председательством кн. Г.Е. Львова, первого главы Временного правительства), игравшее роль представительства Белых армий на Западе, постоянно требовало от белых генералов провозглашения "глубоко-демократического характера целей, преследуемых русским антибольшевицким движением". Вот характерный текст одной из телеграмм "Политического совещания", разосланной из Парижа 5 марта 1919 г. всем Белым армиям: 6 января мы телеграфировали Вам об усилении демократических идей после войны, закончившейся победой демократии. Ныне Политическое Совещание считает своим долгом осведомить Вас о дальнейшем росте их авторитета в международной конъюнктуре. В общественном мнении они приобретают все большую силу и влияние их становится требовательнее. Под влиянием их идут работы Конференции [Версальской Мирной конференции. — М.Н.], ими же определяется в значительной степени отношение к вопросу о признании независимости отдельных частей России. Даже возможность помощи нашим национальным армиям в борьбе с большевиками измеряется степенью демократичности наших Правительств и Политического Совещания, доверием и симпатиями, которые внушают они. Всякая тень старой России внушает недоверие. В опасении призраков политической и социальной реакции склонны в каждом шаге отыскивать и преувеличивать сомнения в искренней демократичности новой национальной России. Наше Политическое Совещание подвергается критике с точки зрения неясности демократической физиономии. Это не единственная, но одна из причин, тормозящих успех достижения наших конечных целей…. Поэтому необходимо "практическое подведение демократического фундамента русской государственности путем выборов в какой бы то ни было форме" [60] (выделено в оригинале).

Чтобы оценить критику, которой подвергалось даже это "Политическое совещание" со стороны демократических кругов Антанты, нужно отметить его «физиономию»: оно на три четверти состояло из масонов [61] — то есть демократы критиковали за «правизну» даже их! Самого правого из членов Совещания, царского министра Сазонова, которого поддерживал Колчак, февралисты просто затравили [62], хотя и он был вынужден порою слать, например, такие телеграммы Главнокомандующему:

Лично. В виду все растущего политического значения еврейских международных кругов и обнаруживаемых ими опасений еврейских погромов в связи с дальнейшими успехами Ваших войск, считали бы крайне желательным, чтобы Вами было сделано еще теперь какое-нибудь успокоительное заявление в этом отношении. Таковое заявление могло бы носить форму телеграммы на мое имя, конечно без ссылки на мою, в которой сообщили бы мне Ваше твердое решение энергично подавлять всякие антиеврейские движения, где бы они не проявлялись. Подобная телеграмма могла бы частным образом быть использована мною с большой выгодой и привлекла бы Российскому Правительству симпатии здешних и Английских политических и банковских кругов.

А чтобы оценить возможность осуществления процитированных демократических требований «Совещания», надо учесть, что подавляющее большинство белых воинов были монархистами (позже, в эмиграции, это стало очевидно, что отметил П.Б. Струве). Не удивительно, что Белое движение неуклонно правело и каждый его последующий вождь (Деникин, Колчак, Врангель) опирался на все более правых политиков (вплоть до вполне компетентного правительства в Крыму). А на Дальнем Востоке, где белая власть в лице ген М. К. Дитерихса существовала до конца 1922 г., на Земском Соборе была даже провозглашена православно-монархическая идеология борьбы за Святую Русь и были восстановлены Основные законы Российской империи [64]; правда, было уже поздно…

Не поэтому ли в конце концов ставка Антанты на большевиков возобладала, поскольку те в ее глазах были менее «реакционны», чем Белые армии с их подспудным монархизмом?