Читаем Тайна России полностью

Грузовики беспрепятственно прибыли к телецентру, где их уже ждал спецназ дивизии им. Дзержинского. Некоторое время «штурм» Останкино выражался в словесных требованиях и угрозах Макашова. Затем демонстранты стали высаживать дверь грузовиком, пока из телецентра не выстрелили в одного из немногих ополченцев, имевших оружие, — на что раненый ответил из своего гранатомета (сообщение в прямом эфире PC).

Хотя у слабо вооруженных нападавших не было шансов захватить здание — спецназ без боя сдал первый этаж.[59]

В 17.45 в Останкино прибыло с демонстрантами лишь 18 человек с автоматами, им противостояло более 600 ельцинских автоматчиков и 25 бронетранспортеров. Макашов заявил, что не намерен применять оружие, и потребовал встречи с руководством телевидения. Милицейская охрана противолежащего технического центра выразила готовность перейти на сторону демонстрантов, но была удержана спецназом. Лишь после этого демонстранты начали высаживать дверь техцентра грузовиком, но неудачно. Тогда-то, где-то после 19.10, первым выстрелом ельцинского снайпера был ранен один из автоматчиков Макашова. Они на этот выстрел не ответили, а из гранатомета (найденного в мэрии) вообще не стреляли. Спустя две минуты начался перекрестный расстрел всех собравшихся. Для имитации боя ельцинские военнослужащие из телецентра и техцентра стреляли и по зданиям друг друга (вот причина двух жертв внутри зданий), и по жилым домам. Затем к телецентру подошла 200-тысячная колонна демонстрантов, ее представителя заявили, что безоружны, но расстрел в 21.10 возобновился до 5.45 утра 4 октября. Было убито около 150 человек (Иванов И. Указ. соч., с. 234–305) [Прим. 1998 г.]

Как позже возмущался руководитель телевидения Брагин, кто-то "распорядился в разгар боя увести от нас некоторые подразделения"; в ответ на его звонки глава МВД В. Ерин заверил, что "контролирует обстановку"; тут же по распоряжению премьера Черномырдина было отключено телевещание (PC, 13.10.93; "Новое русское слово", 23–24.10.93). По другим, не прерывавшимся телепрограммам, тогда же были пущены не соответствовавшие действительности титры: "Вещание по первому и четвертому каналам нарушено ворвавшейся в здание вооруженной толпой". Лишь после этого начался беспощадный расстрел всех, кто был перед телецентром.[60]

Поддаются ли все эти факты иному объяснению, чем спланированная провокация? Впрочем, это элементарный прием даже в спортивном противоборстве: выманить противника на ложный шаг — и ударить (так американцы недавно расправились с Ираком). К этому выводу пришел даже автор демократической "Независимой газеты" (8.10.93). Лишь самые непонятливые демократы, как Ю. Афанасьев, удивлялись:

"Очень много для меня странного и, я думаю, не только для меня. Вся эта ночь, с воскресенья на понедельник, прошла, как мне кажется, во всеобщем ожидании, что вот кто-то придет, что начнут действовать военные, милиция и что они поспеют через несколько минут к телецентру… что наконец-то силы, которыми располагает президент, начнут действовать. И ничего такого не произошло. Потом всех, кто был на улицах Москвы, поражало отсутствие милиции, ОМОНа и вообще тех, кто призван был следить за порядком… А то, как они прошли, прошествовали всеми улицами Москвы? Омоновские подразделения просто расступались при первом их приближении, и какого-то реального намерения противостоять этому шествию просто не было… Что это за действия властей в условиях чрезвычайного положения? Тут, конечно, два возможных объяснения: или у властей не было в их распоряжении сил, или они не хотели их применять" ("Русская мысль", 7-13.10.93).

То, что силы в распоряжении Ельцина были, — он вскоре показал. Не хотели же их применять лишь на первом этапе акции — для того, чтобы получить повод для жесточайшего применения на втором.