– Лили, есть шанс, что не узнают. Шанс есть. А если я расскажу Роуз, его не будет, – он умолкает, пристально глядя Лили в глаза. – Если я расскажу сейчас, она и дети начнут воспринимать меня по-другому. Я стану парнем, который совершил нечто гнусное. Причинил бесчисленные, жестокие страдания, – он вновь умолкает. – Док, как бы поступили вы? Признались бы? Своему мужу? Рассказали бы своим детям? Или умерли бы с надеждой, что они продолжат жизнь в невинности?

Лили охватывает ужасное чувство, что он спрашивает о ее собственном прошлом и видит ее насквозь. Что, возможно, Гарт – лишь зеркало с ее собственным отражением. Может быть, он – тот, кто знает. Потому что Лили знает: она бы тоже выбрала надежду. Она прочищает горло.

– Послушайте, Гарт, я не знаю, что вы сделали. И поэтому не могу сказать. И речь не обо мне. А о вас. Возможно, если вы расскажете Роуз и она вас простит, вы почувствуете освобождение. Как и она. Супруги иногда нас удивляют, знаете?

Он смеется.

– Вы правда верите в прощение? Серьезно?

На Лили падает тень. Она чувствует, как из углов кабинета выползает тьма и обхватывает ледяными пальцами ее горло. Но, наверное, это просто солнце спряталось за тополь.

– Прощение – истинное прощение – это прежде всего когда вы сами освобождаетесь от вины и стыда, Гарт.

Он качает головой и смотрит на часы. Сеанс почти окончен. Он говорит:

– Нет. Та вина, тот стыд – они меня мотивируют. Быть самоотверженным пожарным, самым лучшим отцом. Та вина и тот стыд, Лили, делают меня хорошим человеком. Я смотрю, время вышло.

– Увидимся на следующей неделе? – спрашивает она.

Он снимает с вешалки куртку.

– Думаю, пора заканчивать, док, – он одевается. – Я, насколько возможно, готов умереть. Не вижу особого смысла продолжать разговор.

Лили не так уверена.

– Может, пропустим следующую неделю, а потом придете еще раз? Я вас запишу, но если все действительно будет хорошо, вы позвоните и отмените. Договорились?

Помедлив, он в конце концов улыбается и отвечает:

– Договорились. Спасибо, док.

Гарт уходит.

Лили смотрит ему вслед. Он ее встревожил. На столе загорается красная лампочка. Ее ждет новая пациентка.

Лили глубоко вздыхает, идет к шкафу, открывает дверцу и отпирает сейф. Засовывает внутрь руку и нащупывает вдалеке гладкую деревянную коробочку. Достает маленькую шкатулку. Осторожно открывает и берет старую газетную вырезку.

Это фотография девочки. Лили смотрит на нее и холодеет. На шее у девочки виднеется маленький кулон. Бафомет. Козел отпущения. Готический амулет девочки. Под зернистой черно-белой фотографией короткая подпись курсивом: «Софи МакНейл, 12 лет, пропала». Это фотография из газеты, выпущенной в Нью-Йорке. Лили достает следующую вырезку и читает заголовок:

Красная лампочка на столе у Лили снова начинает мигать. Она вздрагивает и быстро убирает вырезки в шкатулку. Прячет ее обратно вглубь сейфа и запирает замок. Потом идет в маленькую ванную, умывается и подкрашивает губы. Делает глоток воды, расправляет брюки и направляется к двери, ведущей в приемную.

Сделав еще один глубокий вдох и медленно выдохнув, она пытается прогнать энергию предыдущего пациента и собственные негативные мысли.

Открывает дверь и улыбается очень привлекательной и стильной незнакомке с дорогими аксессуарами для велосипеда. Рыжеволосая клиентка кладет на место журнал и поднимается на ноги.

Лили протягивает ладонь.

– Здравствуйте, вы, наверное, Пейсли?

– Приятно познакомиться, доктор Брэдли, – отвечает женщина и пожимает руку.

– Можете называть меня Лили. Пойдемте.

Одержимость

Истинная История Преступления

Выйдя из дома, Возняк увидел соседа-пенсионера, который позвонил в 911, – он стоял на лужайке соседнего дома вместе с женой, тоже пенсионеркой. Она держала на руках маленькую белую собачку.

«Это семья МакНейл, – сказал мужчина. – Жене показалось, она услышала крики. Я вышел на улицу посмотреть и увидел – почувствовал – с домом МакНейлов что-то не так. В подвале горел свет, и я заглянул внутрь. И… увидел ее. Я увидел Деллу», – его голос сорвался.

Его жена добавила: «Поверить не могу. Такая чудесная семья. Ходят в церковь, очень приятные люди».

«У них есть дети – как их зовут?»

«Да, – ответила она. – Маленький мальчик, Дэнни. Ему восемь. И девочка, Софи. Ей двенадцать. Они… они в порядке?»

«Вы видели возле их дома кого-нибудь или что-нибудь подозрительное?»

«Не знаю, имеет ли это значение, но последние несколько дней здесь околачивался странный парень в черном худи. Вчера я видел его в побитом коричневом фургоне на нашей улице. С ним был приятель. Думаю, они наблюдали за домом».