Но уходят они через боковую дверь. По тропинке, которая ведет в переулок. Мама специально все это придумала, чтобы пациентам не приходилось друг с другом встречаться. Она сказала, некоторые люди не хотят афишировать свои походы к психологу. А если они плакали, то никто не увидит их опухшие лица. Похоже, люди там очень много плачут. Наверное, на сеансах происходит нечто ужасное, раз они так расстраиваются.

Раньше он не видел эту пациентку с велосипедом. Но обычно в это время он в школе. Окно широко открыто, и он наклоняется вперед, высовывая голову с фотоаппаратом. И делает несколько снимков.

Пару секунд спустя Мэттью слышит: внизу хлопает дверь. Он спешит к окну, выходящему в переулок. И шпионит за крупным мужчиной, идущим к калитке. Он очень мускулистый, а песочные волосы пострижены совсем коротко, как у солдата в армии.

Мэттью щелкает камерой, пока мужчина направляется в большому «Доджу» с блестящей решеткой. Он пожарный. Раньше он приходил позже, по вечерам, и Мэттью уже видел его машину. Над номерным знаком приделана маленькая табличка: «Пожарная охрана Стори-Коув».

Мэттью не может представить, чтобы пожарный плакал в платочек. Он вообще не представляет, зачем такому сильному парню с большой машиной психотерапия.

Но мама говорит, так судить нельзя. Дело не во внешнем виде человека, а в том, каков он внутри. Потому что чувства есть у каждого. Любовь, боль, предательство, гнев, ярость, депрессия. И иногда снаружи не видно, насколько люди несчастны или сломаны внутри. У каждого человека на этой планете, говорит его мама, есть своя боль и тоска. И у всех есть секреты. Иногда от этих секретов бывает плохо, потому что их очень сложно сдерживать. И тогда люди оказываются в ее кабинете.

Мэттью нравится такая идея.

Получается, люди приходят к его маме, и она понемногу заставляет их рассказывать ей секреты, а когда они открываются, то испытывают облегчение, их ощущения меняются и весь мир становится для них другим. Мальчик делает снимок пожарного, когда тот садится в машину.

Мэттью ожидает, что пожарный уедет. Но нет. Он сидит в машине, пока не выходит рыжеволосая женщина с велосипедом.

Она надевает шлем, выводит велосипед за калитку и уезжает.

Только тогда пожарный заводит мотор и едет вслед за рыжеволосой женщиной, держась чуть позади нее.

Лили

Тогда

25 мая, среда

Три с половиной недели до ее смерти.

Пациент – пожарный лет шестидесяти, женат, трое маленьких детей от жены, которая гораздо моложе его – нуждается в помощи из-за диагноза: терминальная стадия рака. По прогнозам, ему осталось жить восемь месяцев.

– Вы написали письмо Роуз? – спрашивает Лили. Сегодня ее пациент беспокойнее обычного, и ему понадобилось несколько минут, чтобы устроиться на серо-желтом диване.

Гарт достает из кармана рубашки сложенный листок бумаги. И демонстрирует его ей.

– Да.

Он ходит к Лили уже почти два месяца, но ему потребовалось четыре недели на написание письма, которое он может оставить или не оставить жене для прочтения после его смерти.

– Я должен прочитать его вслух? – спрашивает он.

– А вы хотите?

Он проводит пальцами по коротким волосам, словно пытаясь избавиться от зуда – скорее психологического, чем физического.

– Хорошо. Ладно, я прочитаю.

Он разворачивает листок бумаги и прочищает горло.

– Дорогая Роуз…

Его почти сразу начинают душить эмоции. Он тихо ругается, когда в глазах появляются слезы.

Лили подталкивает к нему коробку с салфетками. Она чувствует его смятение. Пациенты влияют на нее сильнее обычного. Возможно, дело в ее собственной паранойе, ощущении, что за ней следят, преследуют, присылают зловещие записки с сатанинскими символами. И словами: «От того, кто знает».

И плюс ко всему, сегодня утром она нашла под кроватью Фиби пустую бутылку из-под клубничной водки, когда искала кошку. А когда Лили задела покрывало, вытаскивая бутылку, у лежавшего на кровати планшета включился дисплей, и появился рисунок Фиби. Увиденное потрясло Лили до глубины души. Это была сцена убийства, жестокая сцена, и теперь Лили не может выбросить ее из головы. Она вьется в ее сознании, словно рой уродливых, липких, черных мух, жужжащих над разлагающимся телом.

Гарт берет салфетку, сморкается и наливает себе холодной воды из кувшина, который Лили всегда оставляет на журнальном столике перед диваном. Гарт залпом выпивает половину стакана и вытирает рот рукой.