Читаем Тайна Мебиуса полностью

Арки, башни, стокгольмская устремленность куда-то ввысь...

Вдруг среди этих картинок мне бросилось в глаза игриво улыбающееся лицо Чарли Чаплина. Этот автопортретик Чарли подарил Владимирскому, когда они летели в одном самолете из Австралии.

Художник сначала долго соображал: где он мог видеть эту удивительно знакомую улыбку? Он тихонько спросил у стюардессы - нельзя ли узнать, как зовут джентльмена в сером костюме из предпоследнего ряда. В ответ стюардесса назвала имя и фамилию, отчего русский подскочил, как на пружинке, выхватил из портфеля альбом и карандаш, уселся прямо на ковровую дорожку напротив мистера и принялся набрасывать его портрет. От волнения у художника дрожали руки.

Вдруг мистер встал и, положив Владимирскому на плечо руку, попросил взглянуть, что получилось.

- Нет, опять не похоже. Похожим рисую себя только я сам. Дайте, пожалуйста, карандаш, - произнес Чарли.

Не успел русский и глазом моргнуть, как на листке появилась та самая рожица, которая теперь улыбается в мастерской Владимирского, какие бы беды не обрушивались.

Владимирский всегда много рассказывал о работе над волковскими сказками и самом Волкове. Когда они начали сотрудничать, оказалось, что живут они рядом, в соседних переулках, в домах и квартирах с одинаковыми номерами. Почти как в фильме "С легким паром!". Это о совпадениях. Волков тонко и со вкусом придумывал имена сказочным персонажам, видимо, не прошла даром совместная работа со знатоком имен Петровским.

В одной сказочной повести говорилось о том, как ведьма по имени Арахна напустила на страну ядовитый желтый туман. Надо было ее нарисовать в нескольких видах.

Владимирский обычно рисовал свои персонажи с натуры. Едет, например, в метро и набрасывает в блокнотике лица старушек. Так появилась и его Арахна.

Показал ее писателю, - тот недоволен:

- Что за сонная рожа? Моя Арахна должна быть энергичной, свирепой и зловредной. А ваша тетка мухи не обидит!

Стал Владимирский обходить московские вокзалы, где полно пожилых пассажиров. Сидят, как изваяния - рисуй, сколько хочешь. Родился другой набросок Арахны.

А Волков опять сердится:

- Какая же это ведьма? У нее такое выражение лица, словно ей колбасы в очереди не досталось! Это Клава или Шура. А вы вслушайтесь в имя: Ар-р-рахна!

Опечаленный художник отправился домой, а навстречу ему по лестнице спускается с мусорным ведром квартирная соседка Тамара Гнатовна - могучая, свирепая, сварливая тетка. Художника осенило: "Чего же я мучаюсь? И имя соседкино созвучно Арахне: Тамара..."

Бросился в свою комнату рисовать.

Соседкин портрет писатель принял.

- Ар-р-рахна! - вскричал довольный Волков, разглядывая рисунки.

Повесть "Желтый туман" вышла в свет, и художник вдруг перепугался: а если попадется книжка Тамаре Гнатовне и та узнает свое изображение? Как пить дать устроит тарарам на весь дом!

Решил художник действовать смело и дипломатично. Пошел на кухню, Тамара там над щами колдовала.

- Тамарочка, - нежно обратился художник к соседке, - у меня вот новая книжка вышла. Посмотрите, пожалуйста, рисунки. Нет ли кого похожего на знакомых?

Не переставая следить за щами, соседка искоса глянула в книжку, увидела ведьму и возрадовалась:

- Так это же Агнесса Титовна с пятого этажа! Вылитая! Такая, скажу я вам, скандалистка...

Рассказал мне эту байку Владимирский - и я начала коллекционировать все истории, которые касались этого таинственного предмета, ИМЕНИ.

Сам Владимирский тоже имел вкус к имени. Дочку, например, свою он назвал Ая, соединив первую и последнюю букву алфавита. Подобным образом было составлено всесильное алхимическое слово, содержавшее в себе тайну мира и возможность его познания.

"Все та же музыка, все та же вишня и та же Катерина..."

Мы с Адрианом возвращались из Тверской губернии, куда отправлялись за брусникой. Выходим из метро, - танки стоят. В наш переулок не пускают, документы спрашивают. Вместо паспорта пришлось предъявить бруснику. Это было перед сиренсенью, в августе.

Всю ночь я варила брусничное варенье и собирала чемодан. У нас давно были куплены билеты на юг. Перед этим я ткнула пальцем в карту - и попала в Феодосию, куда мы и устремились в отпуск.

- Может, не поедем? - осторожничал Адриан.

- Наоборот, надо рвать когти. Ты спал, а ночью стреляли, я слышала.

Зазвонил телефон.

- Это "Ку-ку-руку"? Я звоню из Ташкента. Я майку выиграл.

- С чем вас и поздравляю. Вы хотя бы имеете представление, сколько времени в Москве? Шесть утра! И вообще, о какой майке может идти речь? - У нас тут танки стоят.

Мы все же попрощались с Москвой.

Очень соскучились по путешествиям, да и Адриан вот-вот скиснет, начнется снова запойный мрак.

Народ с юга рвался назад, домой.

Месяц мы провели чудный, хотя погода была как перед концом света: холод, а в последний день августа в Коктебеле, где мы остановились, даже снег повалил и мороз случился. Потом с гор полились такие потоки талой воды, что у хозяйки в огороде все с корнем смело.

- Не к добру это, к страшным переменам, - говорили старожилы, которые никогда ничего не припомнят.

Ничего подобного не припоминали и на этот раз.