Читаем ТАЙНА КАТЫНИ полностью

Тоталитарная нацистская Германия была отрезана от всех зарубежных источников информации. Это позволило Гитлеру создать две параллельные системы пропаганды: внутреннюю и на заграницу. Разрыв в информации между ними был вопиющим. Берлин в программах, рассчитанных на заграницу, после подписания в 1934 г. известного германо-польского соглашения, объявлял Польшу "лучшим другом и союзником" Германии. В то же время внутри рейха велась яростная шовинистическая антипольская кампания, которая изображала поляков "недочеловеками", подлежащими уничтожению. Вот где истоки того, что впоследствии стоило жизни 6 миллионам польских граждан (Преступник № 1. С. 259-260).

Утверждения профессора Вечоркевича о том, что в 1938 г. следовало бы принять требования Германии, свидетельствуют о том, что он либо не в курсе дел относительно реального отношения Германии к Польше, либо сознательно дезинформирует польскую общественность. Вероятнее всего второе, так как не знать таких вещей профессору истории непростительно.

Исчерпывающе на вопрос "Проиграла Польша или выиграла от решения не вступать в военный союз с Германией?" могут ответить исторические документы, и прежде всего нацистские, в которых недвусмысленно и бесцеремонно предопределялось будущее Польши. Постараемся предоставить их. Возможно, это позволит студентам Варшавского университета сделать выводы о "ценности новаций и откровений" в польской истории, предложенных их уважаемым профессором.

Особый интерес в этом плане представляют высказывания Гитлера о Польше и поляках. 23 мая 1939 г., т.е. на следующий день после подписания так называемого "Стального пакта" между фашистской Италией и нацистской Германией, на секретном совещании с высшим командованием вооруженных сил, Гитлер заявил: "Польша всегда была на стороне наших врагов. несмотря на договоры о дружбе, Польша всегда намеревалась воспользоваться любым случаем, чтобы навредить нам. Предмет спора вовсе не Данциг. Речь идет о расширении нашего жизненного пространства на востоке и об обеспечении нашего продовольственного снабжения. нам осталось одно решение: напасть на Польшу при первой удобной возможности. Мы не можем ожидать повторения чешского дела. Будет война. наша задача - изолировать Польшу. Успех изоляции будет решать дело".

Как свидетельствовали адъютанты Гитлера, утром 3 сентября 1939 г. после получения английской и французской нот об объявлении войны Гитлер кричал: "Поляки жалкая, ни к чему не способная, хвастливая банда. Это так же хорошо известно англичанам, как и нам… Это неслыханно - представлять нам чехов и поляков, этот сброд, который ничуть не лучше, чем суданцы и индусы, как суверенные государства" (Неизвестный Гитлер. С. 80).

Геббельс в своем дневнике писал: "Фюрер подчеркнул еще раз, что у поляков должен быть один господин - немец. Не могут и не должны существовать два господина рядом; поэтому должны быть уничтожены все представители польской интеллигенции" (Ржевская. Берлин-45, с. 16)

От себя Геббельс добавил: "Польская аристократия заслужила свою гибель… Вермахт обращается с польскими офицерами слишком мягко… Я приму меры" (Ржевская. Геббельс. С. 220).

Некоторым польским историкам и политикам не мешало бы съездить в Познань, где старожилы рассказали бы им, что такое нацистская оккупация. В 1939 г. "осваивать "провинцию Вартегау" кинулись тысячи немецких предпринимателей, партийных чиновников. Поляки были выброшены из всех мало-мальски приличных квартир. У них не было больше ни фабрик, ни магазинов, ни школ, ни личных вещей. Их улицы были переименованы, язык запрещен, памятники сброшены, костелы опоганены". На сборы и освобождение особняков и квартир полякам давали 25 минут, взять с собой разрешали лишь две смены белья и демисезонное пальто (Ржевская. Берлин-45. С. 17)

Американский публицист и историк, лауреат Пулитцеровской премии Джон Толанд об этом времени пишет так: "… Террор сопровождался безжалостным выселением более чем миллиона простых поляков с их земель и размещением там немцев из других частей Польши и Прибалтики. Это происходило зимой и при переселении от холода погибло больше поляков, чем в результате казней" (Толанд. А. Гитлер, с. 79.)

Возможно, в Гнезно еще сохранилась записка поляков из Бреслау (Вроцлава): "Чи идон росияне, бо мы ту умерамы?" Старики могут рассказать, как встречали Красную Армию возгласами: "Hex жие Армия Червона!" (Ржевская. Берлин-45. С. 15, 22).

Об отношении Гитлера к союзникам, "суверенитет и правосубъектность которых - по выражению проф. Вечоркевича - он уважал", говорит пример франкистской Испании. 9 мая 1941 г. Гитлер утвердил директиву по проведению операции "Изабелла", согласно которой Германия была готова оккупировать своего верного союзника Испанию. И только подготовка к войне СССР отложила этот шаг. Тем не менее планы оккупации Испании и Португалии не раз перерабатывались немецким генеральным штабом под названиями "Илона" и "Гизела".