Настрой предвоенной польской элиты в отношении к России, наиболее точно характеризовали слова польского полковника С. Любодзецкого, прокурора Верховного суда, попавшего в советский плен в 1939 г.: "Ненависть к Советам, к большевикам, ненависть - признаемся честно - к москалям в целом была столь велика, что порождала чисто эмоциональное желание отправиться куда угодно, хоть из огня в полымя - на захваченные немцами земли" (Любодзецкий. В Козельске).

Сегодня этот мотив вновь звучит у проф. Вечоркевича. не вызывает сомнений, что союз Польши и нацисткой Германии, по Вечоркевичу, был бы оправдан, если бы были уничтожены СССР и Россия. Но такими же оправданиями тешили себя и нацистские "бонзы" - уничтожим всех "неполноценных" и на Земле воцарит "рай". Поэтому как бы ни рядился П. Вечоркевич в мантию объективного исследователя истории, нацистские "рожки" скрыть ему не удается.

"Живые консервы" Гитлера

Гитлер, хорошо зная антироссийские настроения в Польше, после прихода к власти предложил ей заключить соглашение о ненападении. В январе 1934 г. такое соглашение с гитлеровской Германией (первое в Европе) подписала Польша. После этого польские лидеры Пилсудскии и Бек, по выражению историка Д. Е. Мельникова и публициста Л. Б. Черной, стали "тешить себя мыслью, что они вместе с гитлеровцами образовали нечто вроде "оси Варшава-Берлин", направленной против СССР". (Мельников Д., Черная Л. Преступник № 1. С. 262).

В 1935 г. последовал обмен визитами высокопоставленных лиц обеих стран. В коммюнике, опубликованном по случаю поездки Бека в Берлин и Геринга в Варшаву, говорилось о "далеко идущем согласии" между двумя государствами. Ведь не случайно польская дипломатия добровольно взяла на себя защиту интересов нацистской Германии в Лиге Наций.

В военных планах СССР 30-х годов в качестве агрессора всегда рассматривались объединенные германо-польские войска. Об этом неоднократно заявлял М. Тухачевский (Мартиросян. 22 июня. С. 605-612). Такое совместное нападение на СССР имело бы место, если бы польское руководство согласилось с немецкими условиями союзничества.

27 июня 1935 г. американский посол в Берлине У. Додд писал, что он получил от высокопоставленных немецких чиновников информацию о том, что Германия в союзе с Польшей готовится к захвату Балтийских государств и западных территорий СССР. После Мюнхена в Польше стали разрабатываться планы новых захватов украинских земель. Вопрос о будущем Украины обсуждался польским послом в Румынии в ноябре 1938 г. (Сиполс. Тайны дипломатические. С. 35).

Разведывательный отдел польского генштаба в декабре 1938 г. подготовил доклад, в котором указывалось, что в основе политики Польши на востоке лежит "расчленение России" (Сиполс. Тайны дипломатические. С. 38). МИД Польши по этому поводу подготовило совершенно секретную записку "Польская политика на Кавказе", в которой говорилось, что "Польша заинтересована в отторжении от России Грузии, Азербайджана и ряда других территорий" (Сиполс. Тайны дипломатические, с. 37).

Накануне войны в 1939 г. Гитлер предложил Польше, по мнению проф. Вечоркевича, "равноправный" союз с "блестящими" перспективами для Польши. "Польша должна была стать ценным и необычайно важным партнером в походе на Советский Союз", - утверждает профессор. В определенном смысле это действительно так.

5 января 1939 г. министр иностранных дел Польши Ю. Бек с большой помпой был принят Гитлером в Берхтесгадене. В ходе встречи Гитлер предпринял попытку привлечь Польшу к планируемому им "крестовому походу" против СССР. Он заявил, что существует "единство интересов Германии и Польши в отношении Советского Союза" и что "каждая использованная против СССР польская дивизия означает экономию одной немецкой дивизии".

Однако Польша не спешила присоединиться к "Антикомин-терновскому пакту". Ее не устраивали выдвинутые немецкие условия, которые были сформулированы в "пакете предложений", как их называет Вечоркевич, представленных Германией послу Польши в Берлине Липскому 24 октября 1938 г. Польское правительство, согласно этим предложениям, должно было дать согласие на присоединение "вольного города" Данцига (Гданьска) к Германии и на предоставление экстерриториальных прав дорогам (железной и шоссейной) через "польский коридор" для связи с Восточной Пруссией.

П. Вечоркевич считает, что, приняв эти требования, "Речь Посполитая" не понесла бы никакого значительного ущерба". В какой-то мере профессор прав. Дело в том, что Данциг, со времен своего основания ганзейскими (т.е. немецкими) купцами всегда был немецким городом. Правда, в 1454 г. он, как и многие другие территории, вошел в состав Речи Посполитой. Однако и тогда он оставался городом с немецким населением и немецким укладом жизни.