Правда, полковник Блад не был корсаром (хотя на голландском флоте служил и в морских сражениях участвовал), не был вовлечен в мятеж Монмута и рабом на сахарных плантациях Нового Света тоже не побывал. Но можно согласиться с тем, что именно у него Рафаэль Сабатини позаимствовал фамилию, ирландское происхождение, участие в голландских войнах и близкое знакомство с адмиралом де Рюйтером, о котором частенько вспоминает герой романа. В какой-то мере книжный Блад от реального Блада унаследовал и занятия то ли медициной, то ли фармакологией. Впрочем, об этом в невероятной биографии авантюриста говорится невнятно. Профессию он мог заимствовать и у другого претендента на роль подлинного капитана Блада — некоего Генри Питмана.

4. Хирург герцога Монмута

В 1689 году в Лондоне вышла книга под названием «Повесть о великих страданиях и удивительных приключениях Генри Питмана, хирурга покойного герцога Монмута»[7]. Генри Питман, автор и герой этой книги, участвовал в восстании герцога Монмута, том самом, о котором говорится в начале романа Сабатини. Он был арестован (за врачевание бунтовщиков) и приговорен к смертной казни. Казнь ему заменили рабством в колониях. Бывший врач, а ныне белый раб Генри Питман был продан на остров Барбадос.

Как видим, в его биографии действительно много совпадений с некоторыми страницами жизни героя Сабатини. Он тоже ирландец и тоже врач, оказывает помощь раненым бунтовщикам. Так же как Питеру Бладу, смертную казнь Питману заменяют продажей в рабство на тростниковые плантации Нового Света. Так же как Питер Блад, он попадает на остров Барбадос. Так же как Питера Блада, его покупает местный плантатор по имени Бишоп. Бывший врач и бунтовщик работает на острове Барбадос на плантации сахарного тростника, затем совершает побег. Для побега Генри Питман, опять-таки подобно Бладу, сговаривается с местным плотником и покупает у него лодку. А затем вместе с еще семью товарищами по несчастью наконец бежит с ненавистного острова. Дальнейшие приключения Генри Питмана не менее ярки, чем приключения его литературного двойника. Правда, пиратских похождений у него не было, зато была, например, робинзонада. Лодка беглецов потерпела крушение, и Питмана вынесло на необитаемый — ну, положим, почти необитаемый — остров, где он провел какое-то время и даже успел спасти некоего индейца от жестоких испанцев. Именно это его приключение заставило Тима Северина, известного ирландского путешественника, историка и писателя, выступить в печати с утверждением, что именно Генри Питман был прототипом Робинзона Крузо. Тем более что, по утверждению Северина, Генри Питман был лично знаком с Даниэлем Дефо еще до начала всех своих злоключений.

Все это, впрочем, ничуть не мешает Генри Питману быть прототипом и Питера Блада — равно как Александру Селкирку (основному претенденту на роль прообраза Робинзона) ничто не помешало оказаться пусть не единственным, но одним из реальных прототипов героя Даниэля Дефо.

И, коль скоро я заговорил о других литературных героях, самое время высказать относительно Генри Питмана еще одно предположение. Через семь лет после публикации первой книги о Робинзоне Крузо (полностью она называлась так: «Жизнь и странные, удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка» — и появилась в 1719 году) свет увидело не менее знаменитое произведение, также ставшее бессмертным. Именовалось оно «Путешествия в некоторые удалённые страны мира в четырех частях: сочинение Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей» и было опубликовано в двух томах в ноябре 1726 года, причем без указания имени автора. (Кстати, книга вызвала сенсацию, и первый тираж был распродан меньше чем за неделю.) Впрочем, авторство ни для кого не было секретом — книгу написал знаменитый сатирик Джонатан Свифт.

Разумеется, для абсолютного большинства читателей история Робинзона Крузо была если не стопроцентной правдой, то вполне достоверным вымыслом, опиравшимся на действительные события. Что же до книги Свифта, то для столь же абсолютного большинства читателей и «удаленные страны», и сам герой-рассказчик Лемюэль Гулливер были плодом бурной авторской фантазии. И никто не обратил внимания на неожиданные совпадения некоторых черт характера и биографий Генри Питмана и Лемюэля Гулливера.