В конце концов испанцы поверили, что на берегу скопилось огромное число вооруженных пиратов и что Морган готовит атаку на суше. Они сняли пушки с кораблей, преграждавших пиратам выход из лагуны в открытое море, и ночью Морган беспрепятственно ушел от Маракайбо, причем, разумеется, не с пустыми руками, а с выкупом, полученным от губернатора города. В рассказе Эксквемелина имелся даже испанский адмирал, в точности такой же напыщенный и высокомерный, каким описан в романе дон Мигель. И звали его похоже — дон Алонсо дель Кампо-и-Эспиноса.

Так же как Питеру Бладу в романе, Генри Моргану экспедиция под Маракайбо принесла настоящую славу в реальной жизни. А вот самый яркий разбойничий подвиг Генри Моргана — взятие и разграбление Панамы — не привлек внимания писателя. Хотя, возможно, он попросту не представлял себе роль своего героя, «идеального корсара», «корсара-джентльмена», в том кровавом деле. Поскольку после экспедиции в Панаму по всему побережью ходили разговоры не только о богатой добыче, но и о зверской жестокости, проявленной Морганом. Даже глава в книге Эксквемелина, которая завершает рассказ об этом событии, носит весьма многозначительное название: «Морган посылает несколько кораблей в Южное море, сжигает город Панаму и предает разграблению всю страну, совершая все жестокости, на которые только способны пираты». Была там еще история с испанской красавицей, приглянувшейся пиратскому «адмиралу», и повел себя в этой истории Генри Морган так, как было бы недостойно героя романа.

Эпизод с Панамой подробно описан другим писателем и в другой книге — экспедиции Моргана посвящен первый роман Джона Стейнбека «Золотая чаша» (опубликованный, кстати, всего через семь лет после выхода в свет «Одиссеи капитана Блада» и за два года до появления «Хроники…»). Рафаэля же Сабатини это событие не привлекло.

Словом, жизнеописание Генри Моргана действительно стало сюжетным стержнем романа «Одиссея капитана Блада», а карьера Питера Блада до мелочей повторяет карьеру Генри Моргана. Карьера — но не личность. Все-таки Питер Блад во многом, безусловно, не Морган. И автор прямо подчеркивает это: «Так делали Морган, Л’Оллонэ и другие пираты, но так не может поступить капитан Блад!»

Сам Морган однажды тоже появился в романе Рафаэля Сабатини — в «Буканьере его величества». Тут нет капитана Блада, зато хватает других пиратов. В этом романе Генри Морган, вице-губернатор Ямайки и адмирал, не пиратствует, а, напротив, борется с пиратами, не желающими прекратить свой преступный промысел. Понятно, что продолжить повествование о Питере Бладе, после того как тот занял высокую должность, Сабатини не захотел именно по этой причине: образ романтического героя, жестоко преследующего бывших товарищей, непременно разочаровал бы читателя и убавил обаяния корсару-джентльмену.

Есть и еще несколько деталей, на которые я хотел бы обратить внимание читателей. Рафаэль Сабатини, упоминая в своем романе Генри Моргана, ни разу не сталкивает с ним Питера Блада. При том что, например, в «Буканьере» столь же романтический персонаж — придуманный писателем француз Шарль — служит под началом Моргана. Но историю Блада писатель отодвигает во времени от «эпохи Моргана». Подвиги реального пирата уже в прошлом: экспедиция Моргана в Маракайбо, например, была осуществлена в реальности в 1669 году, а самый знаменитый поход на Панаму — в 1671-м. В это время вымышленный Блад изучал медицину в дублинском Тринити-колледже. Когда Питер Блад, согласно Сабатини, получил амнистию от короля Вильгельма III Оранского и стал губернатором Ямайки, Генри Морган уже год как умер. Ну а поход на Картахену, столь ярко описанный в романе, не мог иметь отношения ни к реальному Моргану, ни к вымышленному Бладу, ибо случился в 1697 году…

Итак, несмотря на сходство основных, «героических» частей биографий, личность Моргана не стала фундаментом, на котором выстроился характер Питера Блада. Блад вовсе не литературный двойник знаменитого пирата. Но если прототип капитана Блада — не адмирал Морган, то кто же он в таком случае, этот прототип?

Может быть… Блад?

Только не капитан, а полковник. Полковник Блад.

3. Блад, а не Морган

Историки литературы утверждают, что имя, ирландское происхождение и даже внешность будущему «идеальному пирату» одолжил некто Томас Блад, полковник, синеглазый брюнет-ирландец. Правда, пиратом он не был. Зато в отличие от Генри Моргана, главного «родственника» нашего героя, был в определенные периоды своей жизни медиком (правда, неизвестно — врачом или аптекарем), а кроме того, воевал в Нидерландах и водил знакомство с адмиралом де Рюйтером, тем самым, под начальством которого литературный Блад в юности постигал морскую «науку побеждать». Что же до авантюр, то в этом реальный Блад своему литературному двойнику вполне мог дать сто очков вперед.

Судите сами.