Читаем Тайна испанского манускрипта полностью

Улицы, по которым они шли, были сплошь торговые, тесные, узкие и шумные. По ним в большом количестве сновали торговцы, которые кричали, переговариваясь, и которые что-то несли взад и вперёд, расталкивая друг друга, и у Томаса голова вскоре закружилась и от окружающих запахов, и от человеческого крика, и он уже не различал больше, куда и зачем он идёт, а старался только не отстать от Дэниэла. Он удивлялся, что роскошные наряды жителей Лондона соседствовали с лохмотьями, множество увиденных непонятных товаров ошеломили его, хотя внутренним чутьём он и понимал их ничтожность. Несколько раз из подворотен до его носа донеслось знакомое аммиачное зловоние.

Дэниэл двигался в одном направлении, дороги не спрашивал, а только иногда останавливался и смотрел по сторонам. Вскоре он удовлетворённо хмыкнул, и они зашли в какую-то лавочку: тёмная дверь со скрипом отворилась, и у них над головами раздалось мелодичное позвякивание. Здесь, как понял Томас, озираясь по сторонам, торговали всем, что надо для опытного моряка, только моряка не молодого, а словно совсем уж старого или даже древнего.

По полкам лежали потрёпанные карты, залистанные до жирного блеска морские атласы с завёрнутыми страницами, виднелись причудливые раковины и кораллы, стояли модели старинных кораблей. На стенах висело разного рода оружие, холодное и огнестрельное, но какое-то совсем уж допотопное или привезённое из страшно далёких стран. Ножи, кортики, ятаганы, изогнутые и прямые короткие сабли холодно поблёскивали на тёмной поверхности стены, а эльфийский меч с эфесом из шипов и выступов поразил Томаса необычайно. Он увидел здесь даже зазубренный шлем и лиственную кольчугу времён битвы на плато Горгорот, честное слово.

За прилавком стоял пожилой маленький человечек с седыми длинными волосами и седыми кустистыми бровями. Он улыбался им ласково, глядя на вошедших из-под очков удивительно молодыми глазами.

«Старьёвщик», – подумал Томас про человечка и обратился весь во внимание.

– Мне нужна старинная подзорная труба, по виду испанская, сделанная где-то в начале 1500 годов, – громко произнёс Дэниэл. – И старинные морские атласы того же периода зон Карибского бассейна и восточного побережья Северной Америки… И карты или атласы, но уже побережья Западной Африки, если они есть…

Дэниэл замолчал, развёл руками и улыбнулся старьёвщику с виноватым видом, словно хотел сказать: «Да, вот так. Но вы же понимаете. Очень надо…»

– Я всё понимаю, молодой человек, у меня все покупатели такие, другие не заходят… Не надо извиняться, – поспешно проговорил человечек и двинулся куда-то в глубину лавочки.

Дэниэл пошёл за ним, Томас – за Дэниэлом. Лавочка оказалось не такая уж маленькая, она просто была узкая и тёмная. И в этом неясном полумраке, пронизанном кое-где солнечными лучами с улицы, отчего всё дальнее пространство лавочки казалось пропитанным янтарными и коньячными оттенками и тонами, среди нагромождения каких-то странных вещей и немыслимых предметов, Томас вдруг явственно почувствовал, то есть, понял, наконец, чем пахло в этой лавочке с самого начала, с тех самых пор, как они только сюда вошли. Здесь пахло морскими странствиями, опасными приключениями и ещё чем-то таким неуловимым, чем-то таким…

– Да, юноша, вы абсолютно правы, – вдруг сказал старьёвщик, он обернулся к Томасу и посмотрел на него внимательно из-под очков. – Здесь пахнет сокровищами. Только это не все и не всегда понимают. У вас исключительное чутье, молодой человек. Очень, очень исключительное.

И он улыбнулся Томасу, отчего вокруг его глаз поползли в разные стороны морщинки, потом легко присел и стал выдвигать ящик, бормоча при этом:

– Вам удивительно повезло, молодые люди. Эти карты два месяца назад принесла мне вдова старого капитана. Тому они достались от деда. Когда муж умер, карты долгое время лежали у неё на чердаке. Потом она решилась с ними расстаться… Да! Вот они!

И старьёвщик вытащил наружу целую кипу старых бумаг с загнутыми и замусоленными уголками, почти выцветших и, кажется, даже с пометками на полях. Потом все двинулись за старьёвщиком назад, к свету. Там, на прилавке, Дэниэл стал жадно перебирать бумаги, разворачивать их, восклицая что-то и поднимая в удивлении брови. Потом он сказал решительно, что берёт всё и спросил цену. Старьёвщик назвал цену и добавил, что ему очень приятно видеть знатока.

– А подзорная труба? – с испуганным напряжением спросил Дэниэл.

– Есть! Есть, конечно же! Вот посмотрите, такая подойдёт? – поспешно ответил старьёвщик и вытащил откуда-то неуловимым движением подзорную трубу жёлтого металла, по виду очень похожую на ту, что лежала в шкатулке Генри Трелони.

– Да! – воскликнул Дэниэл, просияв. – Это именно то, что нам надо, сэр!

– Очень рад, что угодил, – проговорил старьёвщик, ласково и понимающе улыбаясь. – Приходите ещё, молодые люди, как только что понадобится.