Читаем Тайна Чаши полностью

— Он ее терпеть не может, а она пристает к нему, чтобы он продал ей лошадей. За этим-то она и приезжает. Послушайте, почему бы вам не спуститься вниз и не помочь нам? Отцу вы нравитесь. Если вы выгоните их отсюда, он может предложить вам мою руку или членство в его клубе. Пожалуйста, пойдемте со мной.

Она направилась к двери, и Кемпион последовал за ней. Едва они вышли в коридор, как снизу до них донесся властный голос миссис Дик:

— Нет, лучше уж пьянство, чем сумасшествие. Я так и сказала матери, — услыхали они, спускаясь по лестнице.

Пенни фыркнула:

— Это она о нашем родственнике. Такой ей представляется светская беседа.

Миссис Дик и ее двое приятелей, которые выглядели весьма смущенными, стояли посреди огромной залы. Все трое были в костюмах для верховой езды. Кстати, черный костюм миссис Дик был ей на удивление к лицу.

И вновь Кемпион почувствовал исходящую от нее природную властность.

Сэр Персиваль Гирт, поддерживаемый сыном, делал вид, что внимательно слушает ее. Это был еще крепкий красивый старик с вьющимися седеющими волосами и чисто выбритым лицом, как говорят, военная косточка, хотя любому, кто взглянул бы на него, немедленно стало бы ясно, что его грызет какая-то печаль. Но в данный момент он просто-напросто злился. Заложив руки за спину, он не сводил с миссис Дик взгляда голубых, как у его детей, глаз, в которых горел недобрый огонь. На Кемпиона он посмотрел с надеждой.

— Позвольте представить. Миссис Шэннон, это товарищ нашего Валя. Мистер Кемпион. Мистер Альберт Кемпион.

Миссис Дик холодно взглянула на него, самым очевидным образом выказав ему свое презрение. Если бы она заговорила, то и тогда не смогла бы выразить его яснее. В конце концов она изволила наклонить голову в знак приветствия и тотчас повернулась к сопровождавшим ее мужчинам.

— Майор Кинг и мистер Хорас Путнам, — проговорила она и тотчас как будто забыла о них, как о недостойных ее внимания.

Майор Кинг, высокий, цветущий мужчина с несчастным выражением лица, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Невысокий, с блестящими глазками и морщинистым лицом, мистер Путнам, хотя тоже не принадлежал к высшему свету, все же старался скрывать неловкость, что ему вполне удавалось.

— Ну как? — спросила, словно приказала, миссис Дик. — Пенни Гирт, если вы готовы показать нам музей, то мы следуем за вами. Боюсь, как бы лошадям не надоело нас ждать. А вы, полковник, все еще упрямитесь насчет своих однолеток?

Сэр Персиваль был слишком хорошо воспитан, поэтому проговорил, как всегда, вежливо:

— Дорогая миссис Дик, я не хочу ничего продавать. А в настоящий момент у меня, к тому же, совсем не деловое настроение.

— Ну, конечно. Бедняжка Диана. — Миссис Дик не была обескуражена. — Я всегда думала, что лучше прямо смотреть на вещи, — продолжала она, растягивая слова, как плохой оратор. — Сентиментальность еще никого не доводила до добра. Меня удивляет только, что это не случилось уже много лет назад. Кобден — старый дурак. Ни за какие блага я не позволю ему лечить меня.

К этому времени все семейство Гиртов уже потеряло терпение, и только их передаваемая из поколения в поколение врожденная вежливость спасла миссис Дик и ее протеже от немедленного изгнания. Один мистер Кемпион продолжал дурашливо улыбаться, словно миссис Дик его очаровала

Она двинулась к двери.

— Пошли! Самой мне не очень интересно старье, но мистер Путнам в восторге от всяких реликвий.

Пенни отпрянула.

— Чашу нельзя открывать… Десять дней после…

— Ерунда, — перебила ее миссис Дик. — Пойдемте. Нельзя, чтобы лошади так долго ждали. Как же все тут запущено после смерти вашей жены, полковник! Бедняжка Хелен. Она-то умела показать товар лицом.

Не в силах противостоять напору миссис Дик, все общество двинулось следом за ней. По крайней мере, три человека были вне себя от ее монолога, но она ничего не заметила. По-видимому, эта ее особенность и помогла ей завоевать то уникальное положение в графстве, которое она, вне всякого сомнения, занимала. Все ее знали, никто ее не любил, и многие побаивались. Ее непревзойденное умение обращаться с лошадьми вселяло в людей восхищение. И еще ни один человек не посмел ей противоречить, верно, такой человек еще не родился. О ее грубости ходили легенды, и ее имя стало притчей во языцех на пятьдесят миль кругом, и все же она делала, что хотела, бывала там, где хотела, потому что остановить ее можно было только силой, а это пока еще не пришло в голову ни одному из местных жителей, воспитанных в старых традициях.

Поначалу все шли медленно, словно Гирты еще сомневались в том, что стоит уступить напору, но в конце концов полковник решил побыстрее покончить с незваными гостями и послал Бранча за ключами. Миссис Дик не умолкала ни на минуту, высказывая свои комментарии по поводу всего, что только попадалось ей по дороге.

— Розы у вас, полковник, совсем стали плохие. Но ведь розы как лошади. Если вы их не понимаете, то лучше не трогайте.