– И что с ним будет? – со страхом спросила помертвевшая Анна.

– Расстрел, – пожал плечами Василий.

– Это что же творится-то? Я ведь Сережу с детства еще знала, когда он вот таким был. Слушай, Васятка, не делай ты этого, а? – Она в отчаянии схватила его за рукав и горячечно зашептала ему в ухо: – Не буди лиха, послужи, авось обойдется. Все время в деревне про расстрелы военной прокуратуры говорят – вроде специально как пугают, и все равно страшно… Что я без тебя буду делать, а? Дочери лишилась, еще и сына потеряю.

– А это раньше думать надо было, – вдруг заорал он ей в лицо, недобро глядя на мать и отрывая ее от себя. – Хочешь, чтобы меня там убили? Знаешь, сколько людей каждый день гибнет? Отрядами, полками… Дочь спровадила незнамо куда и меня сгноить хочешь? И этот сопляк Володька все на фронт рвется. Медом ему там намазали. Да знал бы он, что это такое! Дур-рак!

– Говорят, немцы близко, – с трудом сказала Анна, помолчав и подождав, пока сын успокоится. Он промолчал, снова тупо уставившись перед собой.

Анна вышла во двор, стала прибираться, но потом обессиленно опустила руки и заплакала. Этого она себе в последнее время не позволяла – сил не было, но сейчас что-то словно лопнуло внутри.

Почему так получается: вроде идешь правильной дорогой, но приходишь в итоге не туда? Сколько она в своей жизни понаделала ошибок. Прозрела, да, видать, поздно… Не такой она представляла свою жизнь. Вышло так, что дорога из легкой и прямой сначала превратилась в кривую тропинку. А потом начала петлять, а закончилась и вовсе тупиком у трясины. И перед Олюшкой она сильно виновата, прав Вася…

Вдалеке что-то тяжело грохнуло, воздух словно бы качнулся. Анна встревоженно замерла, подняв голову, потом испуганно глянула на небо.

Василий в белой нательной рубахе, чуть покачиваясь, стоял в дверях. Он держался за косяк и пустым взглядом, непонимающе смотрел на мать.

Анна побежала мимо него в хату. Низкий тяжелый гул быстро приближался. Она растерянно застыла, разглядывая весь их нехитрый скарб и словно раздумывая, что бы взять с собой. За несколько дней до этого самолеты бомбили станцию. Жители деревни вздохнули – кажется, пронесло… Но сейчас самолеты летели сюда, и она это знала точно. На миг она вспомнила дочь: наверно, вот так Оля видела будущее… Мысль мелькнула и пропала… Анна чувствовала, что этот гул грозит смертью, сейчас случится что-то страшное, надо спасать имущество, уходить из дома. Но поздно, поздно…

Взгляд ее остановился на фотографической карточке, стоявшей на комоде. Она так потемнела от времени, что на ней уже почти ничего не было видно. Но Анна безошибочно угадывала знакомые силуэты: вся семья Акимовых. Ольга с Васей, за ними Анна с Иваном, на руках у нее младенец Володя. Фотография была сделана после рождения младшего сына, когда семья воссоединилась после разрыва. Казалось, что впереди их ждет только счастье.

Пусть Василий где-нибудь укроется, как-то отстраненно подумала она, но тут же вспомнила про младшего сына и обрадовалась – хорошо, что Володенька ушел на станцию, и его не может настигнуть этот страшный гул.

Она уже почему-то совсем не боялась, прошел даже первый панический страх.

«Нужно взять эту карточку с собой…» – спокойно подумала она.

Раздался оглушительный взрыв – бомба упала совсем рядом. Дом вздрогнул и качнулся. Анна шагнула к комоду, но не успела – раздался еще один взрыв. Из окон вылетели стекла. Анна упала. Следующий взрыв раздался через несколько секунд, но она успела подняться и схватить фотографию. Зажав в руке снимок, она снова упала и слушала, как на дом надвигается давящий низкий рев. Взрыва она не услышала, почувствовала только, как на дом словно бы наступил огромный железный башмак, под тяжестью которого бревна затрещали как спички. Башмак продолжал давить, пока его раскаленная подошва не встала ей на грудь… И все померкло.

Василия убил осколок самой первой бомбы. Он даже ничего не успел понять и почувствовать, когда горячий зазубренный кусок металла хищно впился ему в голову. Война настигла его дома.

Горели дома, слышались отчаянные крики немногих уцелевших, черный дым низко тянулся вдоль улицы к реке. Но смерти было еще мало этого страшного урожая. Она словно бы специально пришла сюда, чтобы забрать с собой всю эту семью. Отбомбившийся летчик повернул к аэродрому, спеша догнать свое звено. Случайно пилот заметил фигурку человека на пустынном большаке. Легкое движение штурвала, и самолет вошел в стремительное пике. Фигура человека приблизилась. Теперь ее совсем легко было поймать в перекрестье прицела. Короткая пулеметная очередь, и человек, взмахнув руками, рухнул на дорогу, словно тряпичная кукла. Пилот довольно усмехнулся: что ж, недаром он считается признанным асом в их полку.

Володя лежал на обочине совсем один, глядя в небо, принесшее ему смерть, остекленевшими глазами. Он так и не узнал о гибели матери и брата. Так же, как они не узнали о его смерти.

И это было единственное милосердие, ниспосланное им свыше.

Кукла