Читаем Тайна полностью

Через полчаса он был в своем доме, тихом, теплом. Он спрятал в ящик письменного стола пистолет, и смятую фотографию бородатого мужчины и рыжей девочки. Затем скинул с себя мокрую одежду и вымылся под горячим душем. Закутался в толстый махровый халат. Растопил камин, и сжег все бумаги из красной папки. Смотрел, как огонь лижет бумагу, как она сначала коричневеет, занимаясь по краям синеватым пламенем, затем обгуливается, на мгновенье на черном фоне выступают строчки, чтобы тут же рассыпаться черными лепестками, превращаясь в пепел. Пеплом становилось его прошлое, столько лет мучившее его, не дававшее ему вздохнуть свободно. Теперь он свободен, думалось ему, нужно только пережить завтрашний день. Завтра их найдут. Начнется следствие. И все обойдется, если никто не видел его, и если не начнут выяснять, кем на самом деле была Алена. Ведь поэтому в самый последний момент он решил забрать с собой пистолет. Чтобы все случившееся выглядело так, словно кто-то посторонний ворвался в дом и убил известного бизнесмена и его женщину. А ведь если бы он оставил пистолет, непременно возник бы вопрос: зачем она убила своего жениха, каковы мотивы, кто она? И далекая таежная история стала бы известна всем. Если завтра все обойдется, то прошлое пройдет мимо, немного не достав до него, не дойдя всего нескольких шагов, и уйдет туда, откуда оно возникло… туда, где никто больше его не потревожит. Он будет свободен. Ему захотелось вздохнуть полной грудью, но острой болью кольнуло слева. Он приложил руку к груди, пытаясь успокоить боль, вскоре она стихла. Он смотрел на огонь, который, тихо потрескивая, чуть дрожал голубоватыми язычками, согревая своим чудесным живым теплом. Ничего, подумал он, все будет хорошо, все обойдется. Завтра он увидит Леру.

Глава девятнадцатая

1

Она позвонила рано утром.

- Я на вокзале? Ты сможешь приехать за мной?

Она как-то неуловимо изменилась. Волосы гладко причесаны, стянуты в низкий узел на шее. Лицо без косметики казалось чуть усталым. В джинсах, короткой черной курточке она выглядела совсем девчонкой.

- У тебя все хорошо? – спросила она, прижимаясь к его плечу. Они шли к машине, и он чувствовал, как легко и спокойно ему рядом с ней.

- Отлично, - улыбнулся он. – А ты как? Успокоилась немного?

- Да, - тихо сказала она, - но только я все время думаю об этой женщине, о Полине.

Они остановились перед машиной, и он, встав перед ней и, обняв ее за плечи, взглянул в ее глаза:

- Ты не должна больше думать об этом. Понимаешь? Тебе не нужно больше об этом думать. Ты должна забыть обо всем, что произошло тогда, и никогда не вспоминать больше.

- Ты все выяснил? – спросила она тихо, опустив голову, не глядя на него. - Ты выяснил, почему у нее оказалась огнестрельная рана?

- Лера, милая, тебе не нужно об этом думать. Ты понимаешь? Все это не должно тебя беспокоить. Когда-нибудь, возможно, я все тебе объясню… Но сейчас ты не должна говорить и думать об этом.

- Хорошо, - сказала она, вздохнув. Обняла его, положила голову ему на плечо. – Я не буду больше об этом.

Всю дорогу она молчала, смотрела в окно, за которым просыпался, начинал новый день город.

- Как все изменилось, - сказала с грустью, - когда я уезжала, деревья были золотые, а теперь – листья облетают… - она нарисовала на запотевшем стекле кленовый пятипалый лист.

- Ничего, - он погладил ее коленку, - зато теперь мы вместе.

Она улыбнулась ему и снова отвернулась к окну.

- Ну вот, надеюсь, тебе здесь понравится.

Она огляделась.

- У тебя здесь красиво.

- У нас красиво, у нас! Проходи. Проходи, не стой у порога. Ты пока посмотри дом, или можешь по участку погулять, почувствуешь, какой здесь воздух, не то, что в городе!

- Я погуляю.

- Хорошо, а я пока завтрак приготовлю. Такой омлет ты в жизни не ела, пальчики оближешь, м-м-м, - он причмокивает, целует кончики пальцев.

Улыбнувшись, она уходит в сад.

Ему просто нужно на некоторое время остаться одному. На кухне он первым делом включил телевизор. Скорее всего, то, что произошло в доме бывшего мэра, уже попало в новости. Ему нужно знать, какие уже имеются версии по поводу этого преступления, которое, несомненно, не пройдет мимо прессы незамеченным. Единственным источником для него пока будет телевизор. В газетах, наверное, только с завтрашнего дня что-либо появится, печатное слово не так оперативно. Обращаться к кому-либо за информацией сейчас опасно, особенно к Рудницкому, тот очень и очень смекалист, нельзя сейчас вызывать никаких подозрений. Сейчас нужно затаиться, и просто ждать, надеяться, что все обойдется. Тот, кто приехал ночью и обнаружил убитых, без сомнения сообщил в милицию немедленно, а там уже по цепочке… Наверное, уже в утренних новостях покажут. И не надо, чтобы Лера это видела. И хотя она не знает ни Алену, ни Володьку, не знает, какое отношение они имели к Максиму, но все же… Она человек чувствительный, ранимый, может расстроиться от вида крови, убийства. И потом, он боялся, что не сможет оставаться спокойным, выдаст себя.