Читаем Тайна полностью

- Я пытался отобрать у нее пистолет, мы боролись, и я выстрелил в нее, случайно… опять случайно… попал ей в грудь… в сердце… - он прикрыл глаза, но заговорил снова, - я побежал звонить в скорую, и тут она выстрелила мне в спину, ведь пистолет я возле нее оставил. Макс, – прохрипел он, - иди… иди, посмотри… в кабинете… может она еще жива…

Володька умолк, голова его безжизненно откинулась набок… по подбородку стекла и застыла багровая струйка… как тогда у Коли… Она убрала их всех… всех участников той охоты… Колю, Виктора Борисовича, Володьку… Остался он один… Ему нужно найти ее, найти… - он поднялся, ноги не слушались, казалось, не хватает воздуха. За окнами бушевал, гудел под порывами ветра и дождя темный сад. Он выключил свет, понимая, что из сада видно все происходящее как на ладони.

Нужно найти ее… Где в этом огромном доме находится кабинет, он не знал. Он был здесь всего один раз, на каком-то приеме. Он обошел все комнаты на втором этаже, осторожно открывая двери.

Спустился вниз, прохладным темным коридором прошел в левое крыло. В одной из комнат, самой крайней, двери были распахнуты настежь. Горел ночник, и в матовом голубоватом его свете он увидел распростертое на полу тело. Рядом блестел, отливая черным, маленький пистолет. Он медленно подошел.

Она и после смерти была очень красива. Багровое пятно расползлось по белеющей в сером сумраке ткани, мягко облегающей плавную округлость груди. Голубоватое в свете ночной лампы лицо уже застыло в холодной мраморной бледности, но губы с чуть приподнятыми, словно в последней улыбке, уголками и руки, мягко опущенные вдоль тела, казались еще живыми и были нежны и прекрасны в своей молодой гибкой грациозности.

Он почувствовал, как сильно устал, казалось, на плечи навалилась неподъемная тяжесть, в глазах потемнело, виски сдавила тупая боль. Он так устал от всего этого…

Он присел на стул, придвинутый к окну. Теперь тело Алены находилось за его спиной, и ему казалось, что она смотрит ему в спину. Он обернулся: глаза открыты, их неподвижность и в самом деле создавала иллюзию долгого пристального взгляда, голова чуть склонена набок, словно она кокетничала с ним, играла… Да, да, подумал он, не отрывая взгляда от ее неподвижного лица, это все игра, какая-то нелепая глупая игра, игра случайностей… Ведь даже, если все пытаешься планировать, все равно не избежать этих случайных вещей, этих несчастных нелепейших случаев. Тогда в тот проклятый день, ружье выстрелило случайно, и это словно стало началом какой-то игры…. Они похоронили этого человека, нет, не похоронили, а закопали в лесу как животное. А ведь у него были дочери, две девочки, которые все видели… видели, как убили и закапывали их отца люди… совершенно посторонние им люди… чужие, не понимающего того ужаса, который они сотворили.

Он вскочил, не в силах унять волнение, заходил по комнате.

Она выросла эта девочка… Елена Никитина… Алена… и решила по-своему… решила, что они не имеют права жить… Она все продумала… Сначала Виктор Борисович, потом бедный Коля, потом Володька… Она ведь и Максима могла убить тогда, на утесе, но почему-то не убила, оставила напоследок. Неужели потому что считала, что он виноват больше всех? Но он не хотел тогда, это вышло случайно, случайно. Нужно было тогда сообщить, похоронить его по-человечески. Чтобы эти девочки не страдали так… Ведь одна из них, Оля… – он произнес это имя вслух, словно прислушиваясь к его чужому звучанию, - утонула в реке в тот же день… почему, как это случилось? Что с ними случилось обеими в тот день, когда они увидели?.. Как это страшно… Две девочки… И он… он… в этом виноват… - Он повалился на диван, закрыв лицо руками, застонал глухо. Затем встал, смотрел перед собой мутным застывшим взглядом.

Как это страшно - жить, все время скрывая, все время чувствуя, что совершил такую подлость, такой гадкий, бесчеловечный поступок, преступление, все время боясь, что все раскроется, все узнают. Начнут писать, говорить, не дадут забыть ни на минуту. А теперь, теперь все так и будет! Все узнают! Все!

Да, узнают. Ведь нужно звонить куда-то – в скорую, в милицию. Но тогда будут спрашивать, и все, все станет известно. Нужно уходить, уходить. Пока никто его не видел.

Вдруг он услышал шум подъезжающей машины. Свет фар проник в окно, съехал причудливыми тенями по голубоватой стене. Кто-то приехал! Нужно уходить, нужно бежать! Немедленно! Он кинулся вон, но тут же вернулся, поднял пистолет, и, сунув его в карман пиджака, побежал по длинному коридору, в конце которого была дверь, ведущая в сад.

Он выбежал через маленькую калитку в саду и берегом чуть журчащей в ночной тишине речушки, минуя березовую рощицу, ронявшую холодные дождевые капли - дождь к тому времени кончился, из-за туч вышла тусклая мутноватая луна - вернулся к машине.