Читаем Тайга – мой дом полностью

Михаил сел на нары, гладит колено и морщится от боли. От простуды обострился ревматизм, и это-то в первый день охоты. Будь хорошая обувь и одежда, не случилось бы этого.

Мы ставим на колено Михаилу компресс из спирта, даем таблетку бутадиона и садимся пить чай.

После чая тело тяжелеет. Клонит ко сну. Сейчас бы упал на спальный мешок и до утра не шевелился, но моя очередь кормить собак. Кое-как пересиливаю усталость. Надеваю сухую одежду и выхожу на улицу. Уже темно. Воздух сырой и холодный. Тянет ветерок. Шумит лес. Раскладываю костер и над ним вешаю три ведра со снегом. Близко воды нет. Андрей колет дрова. Михаил варит ужин и завтрак. Собаки лежат вокруг зимовья, отдыхают. Сегодня они хорошо поработали. Только Найда ходит за мной.

Холодный воздух немного освежает, но усталость не проходит. Сижу у костра на пне и жду, когда закипит вода. Найда сидит рядом и смотрит, как пляшут языки пламени на поленьях.

Прошло около двух часов, пока я сварил собакам еду. Поставил остывать. Теперь все садимся обдирать соболей и белок.

— Присмотрелся к хребту? — спрашивает Михаил.

— Немного. Места низкие. Можно в два счета заблудиться.

— Речки изучи. При нужде по ним выходи.

— Бывают старики — всю жизнь прожили в тайге, а плутают, — заговорил Андрей. — Жил такой дед Маркел. Ничего не понимал в лесу. Пойдет на охоту, наткнется на чей-нибудь след и гадает, когда это он здесь ходил. Утром, должно быть. И отправляется по чужому следу. Глядишь, на чужую стоянку придет. Потом стал елку привязывать к поясу. Идет, а за ним елка на веревочке волочится.

— На кой шут ему елка?

— Чтоб свои следы с чужими не путать.

Охотился как-то Маркел с Корнилом. Пошел Маркел и заблудился. Кружит день, кружит другой. На елке все сучки обломал, голая палка за ним таскается. На третий день встретил Корнила.

— Здорово, паря, — обрадовался Маркел. — Хоть тебя нашел.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает Корнил.

— Кружу, — отвечает Маркел. — Третий день стоянку найти не могу.

— И я тоже. Вдвоем веселей будет.

Сели на колодину. Давай гадать, куда идти. Один говорит, что надо направо, другой — налево. Спорили-спорили, разругались и ушли каждый своей дорогой. Ходили-ходили, опять у этой же колодины встретились.

— Ты куда идешь, Корнил? — спрашивает Маркел.

— К балагану, — отвечает Корнил.

— И я туда же. Идем вместе, веселей будет.

Спускаются с хребта. Балаган.

— Куда мы пришли? — спрашивает Маркел.

— Не знаю, — отвечает Корнил. — Я вчера сюда два раза приходил чай пить.

— И я заходил. Давай поедим да дальше пойдем.

Разожгли костер. Варят чай. Маркел заходит в балаган и говорит:

— Послушай, Корнил. Тут парка лежит, уж больно на мою похожа.

— Я тоже в изумлении. Носки висят, точь-в-точь как мои. Сам видел, как старуха вязала.

— А вот и рукавицы мои — говорит Маркел. — Это же наш балаган.

Михаил, покачивая головой, смеется.

Кормим собак. И только потом ужинаем сами. На это у меня уходят последние силы. Я ложусь на спальный мешок. Андрей что-то спрашивает, но я не могу ответить. Засыпаю крепким сном смертельно усталого человека.

Глава 12

Несколько дней нам везло: кто-то из троих обязательно принесет соболя. Андрей один раз сразу двух спромышлял, да еще как — на одном дереве.

За это время я почти вошел в форму — стал меньше уставать. Приноровился ходить так, чтобы силы распределять равномерно на весь день. Привычным стало вечером после охоты пилить дрова, варить собакам еду. Разобрался в местности. Теперь по Комариному хребту ходил как по деревне: каждый распадок знаком. Появились любимые места.

Мы незаметно уверовали в то, что на этот раз тайга щедро наградит нас богатыми трофеями. Но вдруг заколодило. Первым с пустой понятой вернулся я, потом и Андрей с Михаилом. И пошло так. В довершение ко всему Михаил потерял собак. Два дня искал, но так и не нашел. А вечером расфилософствовался:

— Давно я присматриваюсь к тайге. Верьте или не верьте, а душа в ней есть. Другой раз смотрит на тебя и будто улыбается. Тут удачи хоть отбавляй. У зимовья любого зверя спромышляешь. А в другой раз вдруг насупится, колючим взглядом посмотрит. Лучше не ходи в лес: все равно ни с чем вернешься.

Утром пришли собаки. Михаил накормил их и ушел по их следу: где-то они соболя держали. Напрасно мы ждали его вечером — не вернулся.

Я иду лесом, а в голову лезут недобрые мысли: «Если собаки нашли берлогу, подняли медведя? Михаил может угодить к нему прямо в лапы».

И охота для меня потеряла всякий интерес. К тому же день теплый, сыплет снежок. Все вокруг серое. Небо низкое и будто давит на тебя. Поворачиваю к зимовью. Не придет Михаил к вечеру — пойдем искать.

На зимовье прихожу рано. Варю собакам еду, пилю дрова. В душе не унимается тревога. Выхожу посмотреть на следы Михаила. Уходят они в хребет Халакит. Возвращаюсь и от нечего делать ломаю ветки для собачьих лежанок.

Прибегает Лапчик — белый, как горностай, кобель Михаила. Наконец-то. Ставлю на печку греть суп и чай. Вот и сам Михаил. Шагает устало, ноги точно пристают к земле. Весь прокопченный, даже борода и усы почернели. Трубка в зубах, но не дымится.

— Здорово, — роняет Михаил.