Читаем Тафгай 2 полностью

— Никого не убей, — подсказал я ему нужные слова. — Не бойся, я с тобой. Кстати и сам боюсь. Ещё не рассчитаю пробивной силы своего убедительного аргумента, — я сжал огромный стальной кулак.

И тут на «Волге» ГАЗ-24, на модели, которая спокойно доживёт и до нулевых, пожаловали какие-то мутные товарищи. У нас даже Коноваленко ездит на горбатой модификации ГАЗ М-21, а эти совсем берега Оки попутали.

— Ну, чё деньги принёс, — с водительского кресла элитной для начала семидесятых машины выскочил высокий и плечистый парень в широких штанах и черной по пояс куртке.

Я же на свидание с гражданами бандитами оделся скромнее. Брюки от старого костюма горьковской швейной фабрики и старый свитер поверх спортивной футболки. Плащом, который мог помешать воспитательно-оздоровительным процедурам, я пренебрёг. Мои товарищи по команде оделись более прилично, спортивные костюмы и болоньевые куртки. И если верить этикеткам у защитников эти куртки были японского производства.

— Чё пялитесь? — С переднего пассажирского кресла вылез уже широкий и коренастый, похожий на штангиста браток, одетый, как и его подельник. — Гоните «капусту»!

— Капусту? — Я сделал шаг навстречу. — Тебе какую надо, Брюссельскую или Савойскую? Несколько кило или просто дать по кочану?

— Почему? — Переспросил длинный браток, постепенно понимая, что сегодня, скорее всего, придётся уехать без денег, до кучи отоварившись кое-чем другим.

Но вот его коллега по бандитскому ремеслу, который штангист, соображал гораздо хуже и попёр на меня как маленький трактор:

— Я чё-то смешное сказал?

— Вот что бывает, когда мышцы шеи проникают в мозг, — усмехнулся я, сказав это своим товарищам.

И в тот же момент штангист ринулся в бой, быстро семеня своими короткими толстыми ногами. Длинный и хлёсткий боковой удар, который обжог мой кулак огнём, коренастого остановил и потряс. Но, даже потеряв ориентацию в пространстве, штангист всё равно остался стоять на своих двоих и, подняв руки к подбородку, выбросил пару ударов в пустоту. Пользуясь подходящим моментом, я разрядил ещё один правый боковой, ведь моя левая была не так сильна, чтобы свалить этого перекаченного «колобка». Однако и со второго раза тело братка не легло плашмя на каменистый берег реки, оно стало, как бы само собой покачиваться на нетвёрдых ногах, и медленно поворачиваться против часовой стрелки.

«Учёные давно подозревали, что левая нога у всех людей чуть-чуть короче правой. Именно поэтому заблудившийся человек в лесу ходит кругами. И вот подтверждения этой теории», — подумал я, наблюдая шатающегося в прострации штангиста.

Но закончить до конца наблюдение за научным экспериментом мне не позволил второй бандитствующий элемент, длинный и плечистый. Он выхватил нож и с криком, что стоять сейчас попишу, бросился на помощь своему подельнику. Я сделал резкий шаг навстречу и тут же отпрыгнул назад, чтобы его рука с ножом миновала дорогие моему сердцу печень, почки, легкие и другие прочие органы моего тела. А как только длинный чуть завалился вбок, я саданул длинным и хлёстким боковым. И пока штангист все ещё бессмысленно топтался на месте, его компаньон уже прилег отдохнуть от трудов неправедных.

— Длинные и высокие они конечно девушкам нравятся больше, — сказал я, облегченно выдохнув и растирая больные костяшки на правой руке. — Но стойкости у них меньше. Первыми не выдерживают под натиском временных житейских трудностей.

— Здоров бык, — сказал Боря Александров и пока более старшие товарищи по команде обдумывали сложившуюся ситуацию, юниор подбежал к штангисту и залепил короткий, но мощный хук снизу.

Наконец, когда братки пришли в себя, особенно им понравилось, что мы на них попрыскали холодной водичкой из Оки, беседа по поводу царапины на бампере вошла в конструктивное русло. Штангист, даже очнувшись угрюмо молчал. Наверное, всё думал — где он и зачем он здесь? А вот длинный, особенно, когда я его взял за ухо, очень быстро и четко ответил на все вопросы. Как я и предполагал, царапина на автомобиле была просто подставой для разводки «лохов ушастых», и после лживого признания, что они больше не будут, длинный произнёс самое главное, что теперь они с хоккеистом Астафьевым в расчёте.

— С хоккеистом вы в расчёте, — я удовлетворённо кивнул и отпустил покрасневшее ухо. — А сейчас гоните пятьсот рублей на починку моих разбитых костяшек. Могу взять золотом. — Я шлепнул штангиста по щеке и заставил того открыть рот. — И у тебя тоже я вижу фиксы золотые. Может и цепочки имеются. Или ещё хотите со мной встретиться поговорить? Тогда стрясу тысячу и уши откручу по-настоящему.

— Отцепись, — пробормотал длинный и вынул из внутреннего кармана несколько сотенных рублёвых бумажек.

«Хорошо живут, суки», — подумал я, отсчитав пятьсот рубликов. Лишние же деньги я сунул в рот штангисту, который ничего не соображая так и сидел, разинув пасть.

«Скажи им, сам Фридрих Энгельс писал, что преступность есть выражение негодования рабочего класса против класса капиталистов! — рявкнул мне в ухо голос в голове. — У нас в СССР такого класса нет, пусть завязывают».