Читаем Table-Talks на Ордынке полностью

— Почему — не хорошо?.. Работать меньше будешь, на четыре года раньше на пенсию пойдешь…

— Потом смотри, у него усы короткие, а у меня длинные…

— А! Подумаешь — усы! Сегодня короткие, завтра выросли длинные!..

Ошеломленный москвич ринулся к стоящему неподалеку милиционеру.

— Тут у вас фальшивый паспорт продают!

— Ги-де?! — вскричал блюститель порядка и, придерживая кобуру, ринулся к тому, кто продавал документ. Выхватив из руки паспорт, милиционер посмотрел его и укоризненно сказал доносителю:

— Почему говоришь — фальшивый?.. Самый настоящий паспорт! Продавай, пожалуйста!..

И с этими словами он вернул документ «владельцу».

Один милицейский чин рассказывал такую трагикомическую историю. В некоем лагере среди зеков стало пользоваться популярностью такое незамысловатое стихотворение:

Собственно говоря, популярными стали не сами стихи, в моду вошла татуировка, воспроизводящая этот текст на теле. И вот простой деревенский парнишка, который и в тюрьму-то угодил случайно, решил украсить свою спину этой стихотворной надписью. Татуирование в зоне стоит дорого, и ему пришлось продолжительное время копить деньги, чтобы оплатить эту художественную работу. Наконец, сделка состоялась, и спина бедняги подверглась весьма мучительной процедуре, каковую он героически терпел. И вот — первая после этого лагерная баня. Парень раздевается, оголяется его спина, и среди зеков начинается хохот. Оказывается, над несчастным подшутили. На его спине не стихотворный шедевр, а деревенский пейзаж: бескрайнее поле, по которому движется трактор с плугом. А сверху лихая надпись:

«Паши, Ваня!»

В шестидесятых годах по всей стране — от Москвы до самых до окраин распространились обличительные витрины — «Не проходите мимо!» Тут имелись ввиду не сами эти застекленные стенды, сколько те нравы и поступки, которые бичевались самодеятельными художниками и поэтами. Я, грешник, никогда равнодушно мимо этого не проходил, ибо там встречались в своем роде шедевры. Самая поразительная витрина попалась мне в осенней пустынной Ялте, в 1967 году. «Не проходите мимо» — звучало как бы зазывно, ибо там демонстрировалось штук пятнадцать фотографий довольно молодых кокетливых женщин, и под каждым снимком была подпись в таком роде:

«Иванова Светлана Петровна, 1950 г. р. Проживает г. Ялта, ул. Горная, дом 20, кв. 7. Занимается проституцией».

В 1970 году страна праздновала столетие со дня рождения Ленина. В Питере в частности было такое мероприятие. На завод «Электросила» прибыли почти все художники и скульпторы города во главе со своим официальным предводителем М. Аникушиным. В самом большом цехе завода состоялась их встреча с рабочими. И вот Аникушин объявил:

— Дорогие друзья! Среди нас присутствует старейший художник Ленинграда — Натан Исаевич Альтман, который в свое время рисовал и лепил Владимира Ильича Ленина с натуры. Попросим Натана Исаевича поделиться с нами своими воспоминаниями о великом вожде.

Альтман подошел к микрофону и сказал буквально следующее:

— Я работал у Ленина в кабинете, в Кремле. Он сидел за своим письменным столом и занимался делами, а я лепил его голову из глины. (Пластилина тогда еще не было.) В один из дней я окончил сеанс и обернул сырую глину клеенкой, чтобы она не высохла до следующего дня. Потом я попрощался с Лениным и ушел. А в приемной я попросил секретаршу Фотиеву: «Пожалуйста, не забудьте полить голову водой». То есть я имел в виду свою работу. И вот Ленин сидит за своим столом, а тут появляется Фотиева с чайником в руках, подходит к нему и хочет лить ему воду на голову…

— Что такое? — спрашивает Ленин. — Что вы делаете?..

— А мне Альтман сказал, что надо полить вам голову…

Так она поняла мое распоряжение.

Все театры страны, все ансамбли и вообще все деятели искусств в семидесятом году обязаны были так или иначе откликнуться на столетие Ленина. Презабавная история произошла в этой связи в Москонцерте, где работает несколько сот эстрадных артистов. Легче всего откликнуться на юбилей было чтецам и певцам, стихов и песен о Ленине — пруд пруди. В гораздо более затруднительном положении оказались артисты других жанров акробаты, танцоры, жонглеры и пр. И вот по Москонцерту пополз слушок, дескать, один эквилибрист подготовил «Ленинский номер». Настал день, когда начальство просматривало весь этот репертуар. И вот объявили имя находчивого эквилибриста. Зазвучала музыка революционных лет, и на сцену вышел артист в гриме и костюме Ленина. На плече он нес огромное бутафорское бревно — ни дать ни взять Ленин на субботнике в Кремле. И тут эстрадный «вождь» стал вращать и подбрасывать свое бревно… А затем лег на спину и продолжал это делать с помощью ног… В этот момент директор Москонцерта не выдержал.

— Меня посадят из-за этих сволочей! — вскричал он.

И, схватившись за голову, выбежал из зала.