Читаем Сыскарь из будущего полностью

Мужчины крепко обнялись, трижды расцеловались, и Алексей Никифорович обошел вокруг Николая, одобрительно покряхтывая. С крыльца спустилась Антонина Ильинична и, посмотрев на Николая, приложила платок к глазам и разревелась.

– Ты что это, старая! – возмутился Алексей Никифорович. – Живой же вернулся!

Антонина Ильинична согласно кивнула головой и бросилась обнимать и целовать Николая в щеки. Ему было неловко, что совершенно чужие ему люди принимали его, словно своего сына. Похоже, что он даже покраснел от неловкости и опустил голову, а когда поднял ее, то увидел, что на крыльце стоит Марфа. Девушка во все глаза разглядывала его, а ладони от сильного волнения то сжимались в кулачки, то выпрямлялись. Николай приветственно кивнул ей, а щеки Марфы вспыхнули огнем, и она убежала в дом.

– Хватит сырость женскую разводить, давайте в дом! Крестник устал с дороги, а вы тут не телитесь! – понукал Алексей Никифорович свою жену, а сам взял Николая под локоток, как самого дорогого гостя, и повел в дом.

– Думаю, крестничек, что ты после дороги от хорошей баньки не откажешься, а после нее и за столом посидим, отметим твой приезд!

Николай от такого предложения никак не мог отказаться. Хоть и устал сильно за три дня дороги, но столько пыли наглотался, что с удовольствием бы попарился, чтобы потом поесть да в чистую постель – отдыхать. А завтра… но тут Николай вспомнил о письме царя.

– Алексей Никифорович, а ты часом не знаешь, чего меня царь из Твери вызвал?

– Скидывай, Николай, свое исподнее да иди в мыльную! Там ужо все приготовлено, – покосившись на крутившегося рядом банщика, приказал крестный.

Он выгнал слугу из бани, сказал, что сами справятся, а затем, плотно закрыв двери мыльной, тяжело вздохнул и сказал:

– Ты за своим языком крепко следи! Дабы бяды какой не вышло через пустые разговоры! Не надобно нам, чтобы чужие уши про государевы дела слышали!

– Неужто стряслось что? – с недоумением спросил Николай.

– Боярина Смелякова на днях случайно убили на охоте, а наш царь заподозрил, что это сделано нарочно, и теперь он сильно опасается за свою жизнь, – натирая щелоком спину Николая, поведал Алексей Никифорович.

– А почему меня вызвали? У царя ведь должны быть свои люди, чтобы до истины добраться?

– Свои люди, конечно, у царя имеются, но он сомневается, что они по справедливости разузнавать будут. Ведь у каждого боярина во дворце свой интерес есть: там свояка своего повыше подвинуть али врага своего, к примеру, утопить. А ты человек новый, никого у тебя из родственников при дворе нет, опять же смышленый, вот царь и решил тебе поручить это щекотливое дело!

– М-да, получается, что попал с корабля на бал, – вздохнул Николай.

– Какой такой бал? – удивился крестный и даже перестал тереть спину Николая.

– Да ничего особенного, Алексей Никифорович. Это так за границей танцы называют!

– А-а! – успокоился крестный. – На – мочалку! Спереди сам потрешься!

Вдоволь помывшись, после доброй парилки они вышли раскрасневшиеся в предбанник. Там было прохладно. Широкие лавки со спинками дожидались их, а на столе стояли два небольших бочонка с пивом и квасом.

– Ты что будешь, Николай? – спросил крестный, беря со стола большую деревянную кружку.

– Ах, и хороша ж твоя банька, крестный, страсть, как хороша! – воскликнул Николай и указал на бочонок с пивом.

Алексей Никифорович, казалось, еще больше покраснел и довольно крякнул. Налил полную кружку пива Николаю и, протянув ее ему, сказал:

– Банька – это, конечно, хорошо, но вот опасаюсь я за тебя сильно, крестничек. В Твери разбойничий нож тебя миловал, а вот милует ли он тебя в царских хоромах, не знаю. Будь там поосторожнее. Люди там всякие и друг на друга зачастую волком смотрят. Придется и тебе в волчью шкуру нарядиться, но я вижу, ты не робкого десятка, авось выдюжишь!

Николай старался пока не думать о завтрашнем дне. Будет обед – будет и ложка. Плотно поужинав и порассказав домочадцам разных историй из своей тверской жизни, Николай окончательно притомился.

– Будя, вам бабы, человека донимать своими вопросами, – возмутился Алексей Никифорович. – Не видите, что ли, притомился дюже уже мой крестничек! Отдыхать ему давно пора!

Ночевать Николай отправился в свою уже привычную для него комнату на втором этаже огромного дома Алексея Никифоровича. Лег на мягкую, пуховую перину и как провалился. Только почувствовал, что его уже трясут за плечо.

– Вставай, крестничек! Пора ехать во дворец! Там тебя будет ждать царя нашего дворецкий боярин Василий Иванович Наумов.

– Мне еще своему главе Разбойного приказа доложиться надо, что я в Москву прибыл, – пытаясь разлепить глаза, пробурчал Николай.

– Астению Порфирьевичу ужо все ведомо! Теперь главное для тебя будет с приказом царя управиться! Так что вставай, покушаем и в Кремль!

Николай взял с собой единственные из имеющихся у него инструментов сыщика: увеличительное стекло, измерительную веревку и свою голову. Вскоре они с Алексеем Никифоровичем подъехали к царскому двору. Дальше необходимо было идти пешком. Никто, кроме царя, не смел по царскому двору ехать верхом, в карете или повозке.